Измайловский парк

А как, ты подумал?

Валерий присвистнул:

– Умный не спросит, дурак не догадается!

Арам не обиделся:

– Не знаешь! Зачем тогда берешься? В этом деле без настоящей веры не обойтись, а ее не бывает без любви, которую ты всегда почему-то отвергаешь. Я тут как-то забрел в православную библиотеку, взял кое-что почитать. И тебе советую.

– А я читал когда-то про пионерку Валю, – стал дурачиться Валерка. – Была такая в поэме Багрицкого. Так вот она отпихнула мать с крестиком.

Арам пожал плечами:

– Пожалуйста, тебе другой пример – Базаров.

Идейный атеист. Но, умирая, сказал отцу: разрешаю меня соборовать и причастить – просто из любви к тебе и маме. А Валя… Ну что Валя? Не снизошла до любви к родителям, маленькая еще была, глупая. Базаров старше и умнее.

Валерий потер лоб:

– Глубоко копаешь… А Тургенев, значит, умнее Багрицкого. Возможно, не знаю… И я вообще еще не разобрался, что собираюсь лечить – душу или разум. Здесь никакой ясности. Ни для кого.

– Почему? – удивился Арам.

 – Ведь говорят «душевнобольной».

– И «сошел с ума» тоже говорят. Что точнее, пока не понимаю. Это позже, наверное, дойдет. Или не дойдет никогда. Так вот к вопросу о разуме… У некоторых философов давно появилась одна соблазнительная мысль: если разум – дар Божий, а безумие – от дьявола, и если считать безумие высшей формой разума, то какой из всего этого вывод? Логически получается, что миром правит дьявол. Потому даже в Евангелии говорится, что дьявол – князь мира.

– Чушь собачья! – обозлился Арам. – Такую философскую софистику в свое время называли сатанизмом. Про экзистенциалистов слыхал? Кьеркегора, Сартра, Бердяева? У Сартра есть философский трактат «Дьявол и Бог», нам о нем профессор Бочкарев однажды рассказывал. Так вот Сартр умышленно в заглавии поставил дьявола на первое место. Но могут ли править миром сумасшедшие?

– Еще как! – кивнул Валерка. – Лев Толстой в дневнике признался, что убежден: миром управляют именно сумасшедшие.

Другие или воздерживаются, или просто не в силах править. Очередной парадокс мироустройства. И еще Толстой был уверен, что сумасшедшие всегда лучше остальных добиваются своих целей. Отчего это происходит, неясно. Может, оттого, что у них нет никаких нравственных преград: ни стыда, ни правдивости, ни совести, ни даже страха.

Арам покачал головой:

– Так не бывает. Эти преграды есть у всех. Просто некоторые их отметают, как ненужные.

Валерий помолчал.