Злейший друг

А там… кто его знает – как может обернуться судьба, так ведь?…

И Шар тогда рассуждал на съемках: – Правильно сделал Достоевский, изобразив героев не традиционно положительных, а оступившихся, падших, кающихся, раздавленных жизнью, выбирающих и выбирающихся из своего положения. Тем самым он не отвратил людей от пресной добродетели и показал духовную борьбу человека за добро. И точно так же – пусть на другом уровне! – поступил Носов, избрав главным героем Незнайку. Не «от и до» безупречного Знайку, а этакого милого, хорошего, забавного, но постоянно ошибающегося коротышку в большой шляпе.

И тоже показал борьбу внутри этой души. Знайка – это тривиально и неинтересно. А так – есть и он, и другие положительные типчики, но в центре – борения человека, пусть коротышки, с самим собой, со своими дурными чертами и проступками. Прямо по Достоевскому, потому и выстрелило!

Ничего себе параллель…

Но тогда молоденькая начинающая Ксения смотрела известному режиссеру в рот, ловила каждое слово, как ласточка хватает на лету насекомых.

Потом, позже, они разругались вдрызг. Шар не смог ей простить, что она перестала ему подчиняться. Орал:

– Кино – моя религия! И здесь – лишь мои законы!

А Ксения плохо скрывала, даже не пыталась, что у нее уже давно другой Бог. Однажды Шар обозвал актеров пьяными свиньями… Пили они, конечно, это правда…

Шару нужна была роль, а Ксении – деньги за роль. И слава. И успех. Сняться у Шара в девятнадцать лет – это неслыханно! А роль-то была – тьфу! Какая-то примитивно сляпанная любовная история.

Ксения играла фабричную девчонку, устоявшую перед всеми невзгодами-испытаниями. Преодолела судьбу. Судьба… Сегодня тебя пригласит Шар, а завтра он же обсмеет на пробах. Скажет:

– Сыграть хуже, моя золотая, невозможно! Маленькая Маруся, впервые увидев мать на экране и старательно прочитав все титры, спросила:

– А почему там написано про тебя «Ксения Леднева»?

Ксения удивилась:

– Так ведь это мои имя и фамилия!

– Нет, это непонятно, неправильно, – покачала головой дочка.

– А как надо, по-твоему?

И Маруся важно изрекла:

– Надо написать «мама»! Тогда всем будет понятно, что это ты!

Ксения хохотала.

Какой счастливой она была тогда… Потому что была молода.

И жила пока в рамках своего бытия, не выходя за его границы, как все всегда в самом начале. И думала только об этом. И играла лишь это – самое себя и свой мир, правильнее – мирок… Играла себя в этом мире, а не мир в себе.