Гуру и зомби

Брови выщипаны как надо, ресницы удлинены специальной тушью… Как невидимым покрывалом, соседки окутаны запахом неприторных духов. Смешиваясь с едва слышным ароматом чистых, непотных тел, он не отталкивает, а притягивает. Столько вкуса и труда. Напрасного… Никак же не замакияжишь ищущий взгляд.

Слева через проход торчит высокая брюнетка. Челка, аккуратная короткая стрижка… Слишком аккуратная… Парик, что ли? Напялила дымчатые очки, так сжатые губы выдают ее неспокойствие, нервозность. Длинные тонкие пальцы по подлокотнику постукивают – суетятся.

Не тянется к лектору. Чужачка…

Василий не углядел ни одного лица, подрумяненного публичной известностью. Вначале несколько пар глаз готовы были ухватиться и за него (тоже мне, нашли соломинку…), но уже через четверть часа силовые линии почти осязаемо стали перестраиваться, соединяя слушательниц чувством сопричастности…

Нестор заканчивает, и дамы торопятся на сцену, обступают своего героя. Лишь брюнетка осталась на месте, а когда проход освободился, резко поднимается и энергично топает к выходу.

Одна. Спина прямая, шаг от бедра, задница на выразительном отлете. Скорее гневается, чем обижается. Был бы Василий один…

Но…

Леля хватает его за рукав – мол, надо попрощаться с гуру.

Подходят к Нестору с тыла. Он окружен дамами с еще не врученными цветами. Ценой букета удостаиваются аудиенции?

Гуру оборачивается. Встретившись глазами с Василием, кивает ему – познакомился-поздоровался, и через плечо, негромко: «Подождите, вместе пойдем».

Контролирует ситуацию…

Окормив метафизической харизмой всех и каждого, растворив толпящихся в своей вкрадчивой ауре, маг разворачивается. Несуетливо огибает сухопарую тетку, которая забрала с кафедры единственный разрешенный диктофон, – не споткнулся о ее ждущий, ревнивый взгляд – и передает Леле все целлофановые кульки с навороченными букетами. Одаривая? Скорее – освобождая руки.

Соглашается не вызывать свою машину. Открывает переднюю дверцу «бумера», на котором ездит Василий, садится справа от шофера.

Правой рукой по-хозяйски, а не по-гостевому подкручивает винт, чтобы отодвинуть сиденье назад, и вытягивает длинные ноги. Лелю там, на галерке чуть не прищемил.

Соглашается выпить в ресторанчике неподалеку от своего дома, соглашается со всем, что изредка говорит пьющий только воду Василий, и не поощряет румяную разболтавшуюся Лелю… Вроде как мужская солидарность.