Гуру и зомби

Записку бы оставить…

Старлей вырывает листок из блокнота и сосредоточивается. Первые слова катятся как по маслу: «Авария на пересечении Беломорской и Ленинградского шоссе…» А что дальше?

Он слизывает капельку пота, выступившую над верхней губой, и представляет, как напарник обсмеивает каждую фразу. Любую… В телевизор ему надо, раз такой остроумный!

И, скомкав листок, страж порядка сует его себе в карман, отмечается у дежурного и убывает на происшествие. Остывшие пельмени можно поджарить, тоже вкусно.

А меньше чем через час он уже выбирает слова, чтобы не напугать беременную жену. Со вкусом поедает поджаристые пельмешки, описывая погибшую блондинку.

Дамочка, наверное, недавно села за руль. Иначе бы не выехала без документов и не вляпалась в «Газель». Простой случай… Спешат они все куда-то! Без сумки, без мобильника эта фря выскочила из дома. По машине как-нибудь опознают. Не его забота…

Старуха местная, правда, что-то прошамкала насчет мотоциклиста в коже и в шлеме, который подрезал «букашку».

Держит карга за рукав и бормочет: «Не человек, а дьявол!» Но он кино смотрит – научен, как с такими управляться. Раскрыл блокнот и строго так: «Ваша фамилия? Адрес?» Свидетельница прыткая оказалась: дулю ему под нос и шмыг в толпу.

Сама как черт.

Да мало ли что костлявая придумает…

6

Уже на следующий день Вера пожалела, что прилетела в Москву.

Чем муторнее было у нее на душе, тем сильнее раздвигала она губы. Следила, чтобы копящаяся злость не выплеснулась наружу и не смахнула так нужную ей сейчас американскую улыбку.

Пришлось изображать радость. Как иначе просигнализировать тем, кто пришел на вернисаж, что у нее все в полном порядке.

Порядок…

Галерейщица хренова!

С каталогом прошляпила, об оплате дороги даже не заикнулась, а нольдебургский грант весь заглотила – не подавилась.

Ни одного сотрудника не обеспечила…

Рамок для картин не хватило. Геру сгоняла в магазин – до Цветного бульвара двадцать минут, на метро с пересадкой – полчаса.

В одну сторону.

Когда он к ночи припер деревяшки нужного размера, Вера сама степлером натягивала холсты на подрамники. Потом дрель, пыль – в бетонную стену пришлось прибивать гвоздями фанерные подошвы, на которых наследили ее авангардные цайтструктуры…

Развеска в незнакомом помещении – это же так трудно.

Обычно Вера недели за две осматривала зал – и в Париж специально Густав возил ее, и в Варшаву, и в Цюрих.