Гуру и зомби

Но сознание так быстро не переключить. Перед глазами, как въяве, обливается кровью собственная стопа, раздробленная шипованными шинами, которым наплевать на гололед. Сколько-то времени понадобилось, чтобы вытащить эту фантомную занозу.

Пока Нестор долетел до перехода, охраняющего бесстыжие машины от застенчивых пешеходов, пока дождался зеленого светового человечка, разрешающего идти туда, куда надо, старик пропал.

Охотник пробегает вперед целый квартал – нет дичи.

Ускользнула?

Вряд ли… Наверное, в своей настырной спешке просто обогнал старика.

Назад Нестор возвращается медленно, глядя под ноги. У первой же арки и обнаруживает объект своего наблюдения. Старик сидит в позе Будды, привалившись к стене. И добротный сталинский дом удерживает его от падения.

– Вам плохо? – громко спрашивает Нестор, наклонившись к уху, из которого торчит кустик черных волос.

Никакого ответа. В нос ударяет безобразно-кислый запах рвоты, застрявшей в неухоженной бороде.

Всего-навсего обыкновенный пьянчужка? Не может быть.

На всякий случай Нестор принюхивается, не несет ли от бедняги алкоголем. Конечно, ни молекулы!

Не простым пьяницей он заинтересовался. Понравилось, что не обманулся.

Нестор разгибает спину, поднимается на ноги. Смотрит вокруг. Даже из любопытства никто не остановился.

Тогда он снова приседает и подбирает тяжелую, безвольную руку. Остывающую, но не окоченевшую. Мизинец бедняги, попав в извержения желудка, испачкался, а в остальном – это крепкая пятерня без изъянов.

Длинные ровные пальцы, ни мозолей, ни утолщенных подагрой суставов. Только старческая гречка кое-где посыпала тыльную сторону неширокой ладони.

Есть ли пульс?

Жилка под синей, вытаращенной веной не подает признаков жизни.

Нестор отгибает испачканную полу и опускает руку на чистое колено… мертвеца?

Не поднимаясь с корточек, взглянул на небо – хмурое, словно накрытое грязноватым пуховым одеялом из ночлежки. Что оно может посоветовать… Думай сам.

Прежде всего – как у меня со временем?

Нестор оголяет левое запястье.

Пусто. А-а, часы отдал Леле. Прилипчивая подружка однажды стала гладить его пальцы, разлегшиеся на черной ленте эскалаторных поручней. Лицом к ней стоял. Стекло выпало, когда он отдернул левую руку, сердито буркнув: «Не люблю прилюдных нежностей!» Скатилось оно в оттопыренный карман старой куртки, но не разбилось. Барышня от испуга забыла обидеться и сама вызвалась отдать в ремонт его брегет.