Камуфлет

У вас трое суток, – и генерал обратился к бумагам, что означало «прием окончен».

Вернувшись в гулкий коридор дворца, полковник Ягужинский огляделся и лихо оттопал пару тактов бравурного марша. Поведение, однако, удивительное.

Августа 6-го дня, года 1905, в тот же час, жарко.

I Выборгский участок IV Отделения С.-Петербургской столичной полиции, Тихвинская, 12

К удивлению, пахло пристойно. Тайна благовония открылась просто: Лебедев раскурил свои ядовитые сигарки и одна вонь пожрала другую. Сам Аполлон Григорьевич, скрестив руки, мурлыкал мотивчик, с гордостью разглядывая шов вскрытия, рассекавший тело.

Иных причин для веселья не наблюдалось.

Место предварительного хранения жертв, по большей части – пьянок и народного разгула, отличалось откровенной убогостью. Пол зиял цементными дырами, углы поросли плесенью, а вместо положенного анатомического стола с мраморной крышкой стоял верстак.

Ванзаров приблизился:

– Могу ли знать, что за срочность?

– Как вам «обрубок»? – Лебедев выпустил ствол дыма.

 – Шедевр, да!

– К делу, профу вас.

– К телу так к телу, да… – Сигарка была безжалостно затушена. – Мужчина не старше двадцати лет, хорошего сложения, прекрасно развит физически. Видимо, занимался танцами или балетом, судя по остаткам икроножных мышц. Кожа чистая, холеная, содержалась в гигиене. Явно не из рабочих или крестьян. Смерть наступила не меньше тридцати часов назад, то есть в ночь с четверга на пятницу, от полуночи до двух часов. Незадолго перед кончиной выпил вина, обильно поужинал.

Тело положили в сундук после наступления трупного окоченения. Второстепенные детали смерти установить невозможно по причине отсутствия рук, ног, пальцев, ногтей, волос и головы.

– А первостепенные и так видны, – разглядывая обрубки, Родион Георгиевич засунул руки в карманы сюртука. – Так зачем я вам понадобился?

– Не спешите, коллега. Как полагаете, ему отсекли голову?

– Ну, уж не хирургическим ланцетом…

Лебедев хмыкнул:

– Еще варианты? Шашка? Топор?

– Аполлон Григорьевич!

– Ладно-ладно.

Так вот, голову и все остальное не отрубили…

– Да что вы! Неужели откусили?!

– Оторвали.

– Простите?

– Говорю, с корнем вырвали! – как глухому, крикнул Лебедев.

– Так его четвертовали? Рвали на дыбе?

– Исключено. Кожа имела бы совсем иной характер повреждений. Можно бы свалить на зубы крупного зверя, типа льва или тигра, но вот следы термических ожогов мешают.

– Тогда что же?

– Пока рано делать выводы.