Камуфлет

Совершая посадку в роскошный «Renault» первый раз в жизни, Родион Георгиевич не испугался, но легкий трепет испытал. Согнулся в три погибели, косолапо пробрался через порожек и плюхнулся на диванчик. Дверца захлопнулась. Внутри было как в печке, захотелось немедленно скинуть пиджак. Однако сидящий в моторе господин, казалось, не замечал духоты.

– Рад видеть вас в добром здравии, – сказал он, протягивая руку.

Ванзаров сдержанно поздоровался и принялся спасать воротничок сорочки.

Мотор заурчал и мягко тронулся.

Занавески скрывали курс.

– Времени мало. Сразу к делу, – заявил господин рыжей масти тоном, не терпящим возражений. – Прошу простить странное место. Нельзя, чтобы посторонние знали о встрече. Разговор сугубо конфиденциальный. Дело государственной важности. Согласны?

Родиону Георгиевичу было так жарко, что он взялся бы в одиночку разгромить японцев, лишь бы скорей выпустили.

Ягужинский ввел в курс дела.

Недели две назад в канцелярию министра двора пришло письмо, возбудившее тревогу.

В нем намекалось на государственный секрет, о котором знали лишь несколько особо доверенных лиц. В обмен на молчание предлагалось выплатить сумму, равную половине государственного бюджета. Фредерикс на свой страх и риск оставил шантаж в тайне. Но сегодня было получено второе письмо. Автор приводил такие сведения, что сомнений не осталось: он действительно знает тайну и готов придать ее гласности. Вымогатель поставил условие: сумма в размере годового бюджета. На меньшее не согласен. Срок исполнения – четыре дня. Иначе все материалы попадут в европейскую прессу. Год назад на выходку не обратили бы внимания. Но сейчас, когда страна может взорваться от любой искры, опасность крайне велика.

Дворцовая охрана переворачивала Зимний вверх дном, но безрезультатно. Осталось непонятным, как письма попадают в дворцовую корреспонденцию. Их просто находят среди бумаг курьерской почты.

Может, в другой день Ванзаров и выразил бы удивление, но сегодня сюрпризов хватило на газетную колонку.

Он только спросил:

– Что хотите от меня?

– Провести расследование в отношении одного лица, – загадочно произнес полковник.

– Фантажиста?

– Скажем так: того, кто должен иметь отношение…

В руке полковника появилась фотографическая карточка, салонный снимок: благородный господин романтически смотрит вдаль.

Родион Георгиевич перестал обмахиваться платочком.

– Лицо знакомо, – отметил проницательный полковник.