Камуфлет

Меж ним и Ванзаровым сложилась та форма общения, какая порой возникает у мужчин различных по возрасту, характеру и отношению к жизни, но близких по уму и таланту.

Аполлон Григорьевич огляделся:

– Друг мой, ну как вам не совестно пребывать в подобном кошмаре?

– А что такое?

– Ни приятных картин, ни портретов, предписанные не считаю, ни украшений, даже безделушек и тех нет. Живете как монах в келье, иезуит какой-то. И не тычьте на бюст этого чудовища бородатого, тоже мне украшение, да.

– Как изволите знать, это основоположник метода научного поиска истины старина Сократ, и тут ему самое место.

Во-вторых, не иезуит я, а инквизитор[1 - Inquisitio – процесс по расследованию.], если следовать латинскому смыслу. И, в-третьих, чем не украфение – репродукция Сикстинской мадонны.

Лебедев нагловато хмыкнул:

– Мадонна? Ну-ну… А старина Сократ ваш, между прочим, мальчиков пользовал, да!

– Тогда это было так же естественно, как нынче – соблазнять чужих жен.

Аполлон Григорьевич поспешил сменить скользкую для себя тему и продолжил как ни в чем не бывало:

– Что, и правда Думе не рады? Все-таки пережили смуту, успокоение в народе и все такое?

– Рад я буду, когда на дачу не надо будет ездить. А с органом совещательным нам, простым полицейским инквизиторам, только хлопоты.

– Это какие же?

– Ну выберут депутата почтенного, ну убьют в борделе, гаму в газетах до небес, а искать-то нам.

– Ретроград и домостроевец, да! – решительно заключил Лебедев.

– Могу ли знать, передовой вы наф, отчего не женитесь? – и Ванзаров непроизвольно тронул карман с письмом.

– Не так я жесток, чтобы осчастливить одну женщину, – самодовольно заявил криминалист. – Подумайте, сколько безутешных девиц оставила б моя женитьба. К тому же не встретил такой идеал, как ваша Софья Петровна, счастливец!

– Да, счастливец…

Господа и дальше могли наслаждаться приятной беседой, но в кабинет явился до крайности серьезный ротмистр Джуранский:

– Из Первого Выборгского телефонирует пристав Шелкинг, несет какую-то околесицу, – с прямотой бывшего кавалериста рубанула «правая рука» и.

о. начальника сыска. – Требует прибыть непременно вас.

На резонный вопрос, «какой же факт показался странным», ротмистр обвинил пристава в помутнении сознания и полной безалаберности в речах.

– Ну, Аполлон Григорьевич, с окончанием отпуска! – сказал Ванзаров, натягивая пиджак.