Лабиринт Просперо

Во-первых, такой диспозицией я контролирую, кто и когда входит и выходит из пансиона. Во-вторых, мне необходимо соседство с камердинером. Я намереваюсь заручиться его доверием, или попросту подкупить, чтобы в ближайший удобный момент он позволил мне изучить чемоданы своего хозяина. Возможно, этот дерзкий шаг приведет к немедленному успеху. Остается только нащупать нужную ниточку Лотошкина. Для этого я уже вежливо улыбнулся ему и сделал комплимент, что простой народ, а особенно прислуга, всемерно ценит. Дело остается за малым: быстро и окончательно перетянуть его на свою сторону, завербовав целиком.

На втором этаже находится шесть номеров. Самый большой и роскошный занял, разумеется, Джокер. Рядом с ним в маленькой комнате, прямо над камердинером, поселился господин с бородой. Из разговора я понял, что он – провинциальный актер из Саратова. Что не делает ему чести. На другой стороне от номера Джокера разместился бельгийский толстячок, что лишний раз подтверждает мои опасения: они заодно.

Также на этаже поселили старика с портфелем и неприятного господина с кошачьими усами, который занимается не пойми чем. Последний номер-каморку занимает доктор Могилевский, как он мне сказал.

Погода, безусловно, способствует моему розыску. Пройти по сугробам и метели практически невозможно. Джокер и подозреваемые лица будут вынуждены проводить время в помещениях курзала, где им трудно будет укрыться от моего внимательно взгляда. В ближайшее время должен состояться обед, на котором, вероятно, я смогу заметить что-то важное или понять намерения Джокера.

Пока он ничем не выдает себя и умело притворяется богатым барином. Но такая маскировка ему не поможет. Нюхом и опытом чую: готовятся большие события…

    Ж. к. ротмистр Францевич

11

«Психологика – наука тонкая и вдумчивая, требующая не только внимательности, но и умения сравнивать факты, находить скрытое в очевидном, то есть не менее скрытое, потому что очевидно, то есть строить логические конструкции там, где их меньше всего ожидают» – такими вот измышлениями Ванзаров нарочно доводил Лебедева до легкого бешенства.

На самом деле, меньше всего в психологике было науки, все больше простой практической сметки, которую надо было не лениться применять. И опыта, которого чиновник сыска набирается, как свинья желудей. Психологика была столь проста и универсальна, что оправдывала практически любой поступок ее создателя. Например, пользоваться доверчивостью людей.