Лабиринт Химеры

Взяли его на следующий день в трактире, где он пил горькую и жаловался на горькую же судьбину, доведшую его до преступления. Убийца каялся и сам хотел отдать себя в руки правосудия. Ничего более страшного на долю Сыровяткина не досталось.

Прошлым вечером, когда полицмейстер вернулся домой в прекрасном расположении духа, чему способствовало заседание «Комитета попечительства» о народной трезвости, он и думать не мог, какая ночь ему предстоит. Стоило Сыровяткину начать совлекать с себя форменную одежду, как в дом прибежал один из двух его приставов, Толстоногов.

По лицу пристава можно было решить, что он или хватил лишку, или внезапно повредился в уме, что при тихой жизни в Павловске сделать весьма затруднительно. Пристав нес какую-то околесицу о мертво-живой барышне, которая явилась из самой преисподней за «грехи наши», и теперь всем придет конец. Сыровяткин знал, что Толстоногов имеет склад мыслей скорее религиозный, но не до такой же степени! Он пытался образумить пристава, предложил чашку чаю или рюмку водки, но Толстоногов ничего не слушал, а требовал немедленно следовать за ним, иначе он тут прямо на пороге умрет от разрыва сердца. Видя такой оборот, Сыровяткин оделся и последовал за своим подчиненным.

Около градской больницы творилось что-то неладное. Толкались заспанные городовые, причем старались держаться кучкой. Главный врач больницы Дубягский, после принятия банки чистого спирта, пребывал в окончательно непотребном состоянии, его посадили на лавку и оставили в покое. Тут же на соседней лавке лежал Управляющий городом Антонов, громко и безнадежно воя, а рядом с ним метались врач и санитар.

Сердце Сыровяткина защемило, когда все присутствующие уставились на него, ожидая приказаний. Что приказывать, Сыровяткин понятия не имел. Он потребовал кого-нибудь, кто мог внятно объяснить, что тут произошло.

Холодный рассудок сохранил только врач Затонский. Оставив лежащего Антонова на попечение санитара, он кратко изложил Сыровяткину причину всего переполоха.

Полицмейстер выслушал и подумал, что врач тоже слегка свихнулся, не иначе.

Но захотел убедиться лично, что он один тут не сумасшедший.

– Где… это… самое… Показывайте!

Врач кивнул, на что следует обратить внимание. Сыровяткин не сразу разглядел нечто в темной накидке. Делать было нечего, положение, так сказать, обязывало. Задержав дыхание, Сыровяткин подошел к фигуре, вежливо кашлянул и обратился строгим тоном: «Мадам!»

Фигура не ответила, лишь складки плаща слегка качнулась.