Лабиринт Химеры

Даже в молодой зелени храм был укрыт основательно от посторонних глаз. Чтобы увидеть то, что происходит около него, надо специально подойти вплотную. Такое могло прийти в голову только путешествующим туристам, осматривающим окрестности. Местные жители и дворцовые обитатели редко удостаивали храм ленивым взглядом.

Городовой заметил столичного гостя и предупреждающим кашлем дал знать. Сыровяткин подбежал и доложил, что за истекшее время к месту полицейского оцепления никто не посмел приблизиться.

– Благодарю, Константин Семенович, – сказал Ванзаров, озираясь по сторонам.

 – Теперь за дело.

– Что прикажете?

– Ищите следы.

– Крови? – дрогнув голосом, спросил Сыровяткин.

– Срезанные насаждения ищите. Никитин, не стойте, займитесь осмотром.

Полицейские отправились по кустам. Что было и нужно, чтобы не мешались под ногами. Внимательно глядя себе под ноги, Ванзаров подошел к лестнице и по самому краю поднялся на верхнюю площадку. Теперь Аполлон простирал ладонь над его головой. Ванзаров мысленно передал привет древнему богу от современного тезки-криминалиста и стал осматривать поверхность мраморных плит.

После зимы храм еще не убрали и не вычистили. Разнообразный мусор щедро покрывал подножие. Со своего места Ванзарову была видна вся поверхность памятника. Никаких следов на ней не обнаружилось. Вероятно, предположение было ошибочным.

– Ваше благородие! – Никитин замахал от ближних кустов.

Ванзаров спустил протоптанной дорогой.

Городовой стоял рядом с густым кустом, название которого известно только садовникам.

На ветках проклюнулись липкие листочки. Ничего особенно в этом насаждении не было. За исключением того, что часть веток были срезаны под острым углом. Ванзаров не поленился их посчитать. По сравнению с количеством тех, что были воткнуты в тело, расхождение составило три ветки. Видно, отрезали с запасом. Сыровяткин рассматривал находку с суровым вниманием.

– Вот, значит, как… – проговорил он со значением.

– Видите что-то важное? – спросил Ванзаров.

– Что уж… И так понятно, откуда ветер дует.

– И откуда? Поделитесь, полицмейстер, ваши соображения могут быть чрезвычайно важными для розыска.

– Оттуда все… – ответил Сыровяткин, сопровождая выразительным кивком. В стороне, куда указывал подбородок полицмейстера, виделись флигели Большого дворца.

– Вы искренно так полагаете?

Сыровяткин тяжко вздохнул.

– Да вы сами уже все поняли, Родион Георгиевич, – сказал он. – Только вслух об этом говорить не позволительно.