Лабиринт Химеры

Его особо заинтересовала афиша спектакля «Лебединое озеро», в котором сегодня должна выступать новая исполнительница сольной партии. По последней моде фотопортреты хорошеньких балерин стали печатать на афише. Что Ванзаров чрезвычайно приветствовал. Ничто не украшает балет так, как милое личико танцовщицы. Не говоря о ее ножках.

Запросто войти в Императорский театр полиция вообще, а сыскная в частности, не могла. Это не какой-нибудь частный театр вроде московского театра Корша или петербургского «Аквариума». Тут храм имперского искусства, но все же Ванзарову удалось проникнуть через служебный вход и добраться до артистического управления.

Он спросил директора балетной труппы, чем вызвал усмешку секретаря: господин Петипа не принимает кого ни попадя и вообще отдыхает. Грозное имя сыскной полиции не произвело на молодого человека в прекрасном костюме никакого впечатления. Он милостиво предложил заглянуть к помощнику главного балетмейстера, господину Легату.

Ванзаров нашел его в репетиционном зале. Господин помощник на первый взгляд казался довольно скромным и сдержанным.

Лицо его украшали аккуратные усы, заметно уступавшие ванзаровским крыльям. Прервав репетицию с какой-то юной балериной, он подошел и спросил, чем может служить. Узнав, что перед ним чиновник сыскной полиции, Легат несколько удивился такой чести. Ванзаров объяснил свое появление тем, что проводит проверку по делу, не имеющему отношения к театру. Чистая формальность.

– Госпожа Вольцева служит у вас? – спросил он.

– Она входит в состав балетной труппы, – ответил Легат.

 – Сегодня танцует в «Лебедином» сольную партию. Заранее прошу простить: билетов у меня нет, даже для уважаемой сыскной полиции.

Если бы Легат знал отношение Ванзарова к театру вообще, а к балету в особенности, он сильно бы удивился, что в столице водятся личности, которые так не любят, если не сказать – так презирают сценическое искусство. Ванзаров отклонил подозрения в желании пробраться на спектакль.

– Вероятно, будущая прима?

Легат еле заметно дернул усиками и произнес:

– Способности есть, главное, чтобы они получили правильное развитие.

Два года – слишком малый срок для юной танцовщицы. Время покажет.

На языке у Ванзарова вертелся главный вопрос, но задать его было немыслимо. Спросить: «Кто является щедрым покровителем юного таланта?» – нельзя было и подумать. Внешние рамки приличия не позволяли говорить вслух то, что было известно каждому. Во всяком случае, каждому в театральном мире.