Она фотографирует

Но если отбросить все эти мелочи, ночь оказалась невероятной: невесомая атмосфера, чистое звездное небо и полумесяц в виде арбузной дольки. Город спал. Ни дуновения ветра, ни встречного прохожего, ни-ко-го. Катя пыталась заглядывать в окна домов. Темнота, да и только. Ни отсвета работающего телевизора на стене, ни тусклого свечения ночника. «Город мертвых,» – подумала Катя.

Она задумалась о том, что если на кого-то нападут глубокой ночью, то кто сможет помочь бедняге, когда все так крепко спят? И тут она осознала, что сама является этим «кем-то».

Одинокая, беззащитная, голая. Она не на шутку испугалась собственной мысли и поспешила ускорить шаг. Так. Она здесь одна и точка. Ни звука, ни тени. Да успокой ты уже свою не вовремя разыгравшуюся фантазию. Погляди: ни сверлящего взгляда на затылке ни… Внутренний голос осекся. За спиной раздались увесистые шаги.

Катя вильнула в первый попавшийся проулок, дабы убедиться, что эти шаги не по ее душу. Он просто пройдет мимо. Не может же она быть единственной чокнутой, слоняющейся посреди ночи.

Просто совпадение.

Человек свернул вслед за ней. Она прибавила шаг. Усталость в ногах как рукой сняло. До дома оставалось каких-то два поворота. Катя взлетит по лестнице на третий этаж, запрет дверь на все замки, даже на тот, который они не использовали с момента покупки квартиры. Мама со всей строгостью встретит ее нравоучениями в прихожей. Катя даже не станет огрызаться на нее, а наоборот попросит прощения. Она пообещает, что никогда, больше никогда не заставит ее волноваться.

И обязательно выполнит это обещание. Лишь бы дойти. Оставалось совсем немного.

Преследователь будто услышал ее мысли и, прибавив шаг, критически сократил дистанцию между ними.

Сердце Кати заколотилось барабанной дробью. Бежать уже не было смысла. Она не сможет оторваться. Не сможет дать отпор. Она приказала себе обернуться, но тело настойчиво отказывалось. Дыхание преследователя буквально щекотало ее затылок. Дыхание неизбежной гибели. Липкий тягучий страх объял ее хрупкое тело убаюкивая точно младенца в колыбели.

Кожа Кати щетинилась, пытаясь сбросить с себя это противное чувство. Время – вот настоящий враг. Оно тянется, спотыкаясь на одной секунде и замирает, ждет.

Это чувство убивало Катю, и она смогла найти в себе силы. Она обернулась.

– Какого хрена тебе нуж…– Катя осеклась, увидев человека за спиной. – Придурок. Ты напугал меня. Что ты вообще здесь делаешь?

– Боюсь, что мой ответ тебе не понравиться.