Она фотографирует

Это чувство ни с чем не перепутать. Это сияние ничем не затмить. Она сияет как улыбка матери, как первая любовь, как солнечные лучи. Милана сияет. Сегодня это определение не соответствует реальности. Сегодня Милана меркнет.

Она усердно крутит педали велосипеда, несущего ее в неизвестность. Проносятся дорожные знаки, таблички с названиями улиц и покосившиеся столбы. Милане страшно, но отступать она не будет. Ее всю жизнь пугали малейшие шорохи и косые взгляды. Довольно! Пусть этот страх полностью сожрет ее изнутри, но она не отступит.

Вдалеке показались столбы из желтого кирпича. Все ближе и ближе. Как только Милана поравнялась с домом химика, чертова цепь слетела со звездочки. От неожиданности она вильнула рулем, и тот как дурной заходил из стороны в сторону. Паника накрыла Милану с головой. Ее руки болтались как две плети, привязанные к крыльям самолета. Протектор уже пропахивал газон, возле соседского дома, когда Милана с трудом нащупала ручной тормоз и сжала его что было сил. Тормозные колодки стиснули обод переднего колеса, и задняя часть велосипеде оторвалась от земли.

Милану выбросило через руль, и она угодила в куст можжевельника.

Жгучая боль отозвалась в теле Миланы. Его покрывало множество мелких зудящих царапин. Из глаз брызнули слезы. Ей сделалось так обидно и грустно, что на ее фоне дрейфующий на льдине мамонтенок казался безудержным весельчаком. Какого черта она сюда поперлась? Распахала чужой газон и теперь лежит в лапах садиста-можжевельника боясь пошевелиться. Что дальше?

Девичий смех привлек ее внимание.

Она опять выставила себя посмешищем. Снова придется краснеть и оправдываться. Милана тихонько приподняла голову и заметила Виктора Павловича в сопровождении Лизы Петровой. Они вели оживленную беседу, не обращая внимания на сложившуюся картину. Милана сделалась ветошью, и принялась молиться, чтобы ее не заметили. Помогло. Виктор Павлович бросал взгляды из стороны в сторону, но Милану так и не заметил. Они неспешно вошли в дом химика. Как только дверь за ними захлопнулась, все стихло. Вернулись боль, досада и злость.

Милана с трудом выбралась из куста, чертыхаясь на чем свет стоит. Платье испачкалось основательно, настроение тоже. Милана стряхнула с себя колючки. Велосипед казался целым, за исключением слетевшей цепи. Как ее вернуть на место, Милана понятия не имела. Но больше всего ей было противно от одной мысли о прикосновении к этой масленой штуке.

– Не сильно ушиблась? – раздался за спиной мужской голос.