Она фотографирует

Милана приоткрыла рот, чтобы справиться о сегодняшнем меню, но передумала. Пусть этот «шедевр» останется тайной.

– Я п-перекусила по дороге домой.

– А как же твое: “я не ем после 18:00?”

– Я п-последовала твоему с-совету, тетушка. А то и п-правда исчезну.

Кристина проводила ее удовлетворенным взглядом. Милана обрадовалась попаданию в самую точку. Пока собаке не бросишь палку, она так и будет сверлить тебя взглядом умирающего от рака хомяка. Изобилия сегодняшних бесед вполне хватит на нескучное недельное молчание.

Милана хотела тишины. Она хотела сиять.

После похода в душ Милана рухнула на кровать и проспала в одной позе до самого утра. Ее не беспокоил даже пустой желудок. И если бы за окном взорвали гранату или пробежало стадо слонов, ее бы не смутило и это. И если сон – это маленькая смерть, то Милана умерла с великой радостью.

Ее разбудили какие-то звуки. Стук доносился издалека, но определенно зарождался в пределах дома.

Милана накинула халат и вышла из комнаты.

Глухие удары привели ее вниз. Кристина там не нашлась. Дом казался пустым. Ни одной грязной тарелки, ни единого работающего электроприбора. За окнами не сновали прохожие, не проезжали мусорщики за большими черными пакетами, и даже наэлектризованные коты не делили территорию. Город вымер.

Звуки доносились из подвала. Без особой надобности Милана туда не спускалась. Крысы и сырость – не самая лучшая компания даже для хронического одиночки.

Дверь, в подвал, находилась на улице, с торца дома.

Войдя внутрь, Милана попыталась включить свет, но выключатель плевать хотел на ее желания. Из глубин неизвестности на нее таращилась кромешная тьма. Милана сбегала за фонариком.

Она медленно спустилась в подвал. Звуки стихли. В глубине души Милана надеялась на что-то такое, что испугает ее. Пусть это будет миниатюрный мышонок, упавшая швабра или, если хотите, голос Кристины зовущий отведать нежнейшего овощного рагу. Что угодно.

Тогда она без зазрения совести сможет драпануть на всех парах, убедив себя в том, что она хотя бы попыталась. Но тишина смеялась над ней: Заходи, располагайся, ни в чем себе не отказывай. А как только ты расслабишься, я захлопну дверь и спущу с поводка все твои страхи.

Фонарик поочередно выхватывал из темноты отдельные предметы. Папина стена с инструментами, газовые баллоны, мешки с цементом. Все эти бездушные вещи соблюдали библиотечную тишину.