Она фотографирует

Проходя мимо книжной полки, она зацепила взглядом одинаковые корешки с крупной фамилией из четырех букв и произнесла:

– Из-звини, С-стивен, но нам нужно на время расс-статься, чтобы вс-се п-переосмыслить. Ты меня п-пугаешь!

Ела Милана как оголодавший путник, после недельного скитания по лесу. Все-таки засыпать на голодный желудок было не самой лучшей идеей. Папа еще не пришел с ночной смены. Он работал мастером на заводе по производству чего-то там, для изготовления чего-то там. В этом они и сошлись – отец не лезет в ее учебу, Милана не интересуется тяжкими заводскими буднями.

Каждому свое.

– Что с тобой вчера приключилось? – заботливо спросила мама.

– Н-ничего. – ответила Милана.

Мама склонила голову на бок и прищурила глаза. Она все чувствовала, как будто у нее в ухе был встроен тревожный блютуз-наушник. И когда с дочерью случалась какая-нибудь неприятность, он трезвонил громче городской серены.

– Нуу.

– П-правда мам, все х-хрошо, – Милана взяла себя в руки.

 – Много д-домашки задали, п-просто.

Выдержав напряженную, но короткую паузу, мама сдалась:

– Хорошо. Допустим, убедила. Ты же не будешь заниматься глупостями?

Милана не поняла, о каких глупостях говорит мама, но на всякий случай отрицательно покачала головой.

– Вот и хорошо. Иди собирайся, а то опоздаешь.

Глава 2

Допрос

Занятия в школе отменили. Весь класс собрали в кабинете химии, и по одному вызывали в кабинет директора. Милана догадалась, что произошло что-то нехорошее.

От нарастающего волнения она не то что в слух, даже про себя начала заикаться. Каждого ученика, возвращающегося от директора, подзывал Виктор Павлович, учитель химии. В его лаборантской тоже проходил тайный разговор. Прошедший весь путь мученик, садился за парту и молча погружался в изучение первой попавшейся литературы, которую мог держать и вверх ногами. Когда назвали фамилию Андронова, Милана поплыла, на лбу выступила испарина. В ее голове всплыл образ парашютиста, раздавленного неизбежностью первого прыжка.

Она шла по коридору как узник обреченный на смертную казнь. За все время обучения в школе ее ни разу не вызывали к директору. Она понятия не имела, как школьник должен себя вести перед главой учебного заведения. Милана боялась опозорится и выставит себя круглой дурой. Она либо начнет заикаться как автомат Калашникова, либо, еще чего хуже назовет директора «Ваша светлость», или «Ваша честь».