Девять смертных грехов. Часть третья

И мои враги легко бы посадили на почве этого недовольства любые нужные им мысли. Вторая причина – ради чего я буду заигрывать с врагами и теми, кому на меня плевать, за счет тех, кто на самом деле меня поддерживает?

– Может, ради справедливости?

– Это не справедливость, глупость какая-то.

– Хороший ответ, мой ученик, – довольно протянуло сердце. – Я рад, что ты становишься расчетливее и мудрее. Умеешь разделять свое и чужое, это важное умение для короля.

– Раньше ты не хотел называть меня королем.

– Раньше ты был мальчишкой. Кстати, а не слишком ли быстро ты стал таким мудрым?

– Полгода вне мира, полгода с книгами, когда только и остается, что думать о том, кто ты есть и кем хочешь стать, – я ответил совершенно честно. – Я не врал, когда говорил Илие про свой плен, он действительно изменил меня. Может быть, я стал взрослее.

– И ты не спешил этим хвастаться. Может, действительно стал, – сердце о чем-то задумалось.

Я тем временем закончил раздачу зелий. Все сделали по паре глотков и опустились в позы для медитаций, чтобы лучше усвоить хлынувшую по жилам чистоту.

Возле первого же меня беззвучно нагнала Монашка.

– Спасибо, что не забываешь тех, кто пошел за тобой, – девушка на мгновение прижалась к моей правой руке, длинные красные волосы тяжело покачнулись, наполняя воздух вокруг запахом франкийки.

И она туда же.

– Кстати, хочу поздравить… – я напомнил девушке, как она отразила удар умертвия.

– Это все голубая лилия, – Монашка снова прижалась ко мне. – Она не только помогает тренироваться, не только делает сильнее, но и… Толкает вперед. Словно голос, который всегда верит в тебя и считает, что ты можешь все.

– Это странно, – задумался я. – Голоса скверны, к примеру, не несут ничего хорошего.

– Я думаю, что это просыпается старая кровь, – отмахнулась от моих опасений девушка, а потом быстро протянула мне свой новый меч.

Она не просто просила, это было похоже на новую клятву, более глубокую, чем та, что дают оруженосцы. Чистота Монашки вырывалась наружу вместе со словами, смешивалась с моей и… В который раз, когда это происходило между мной и девушками, проявило себя воспоминание меча похоти. Я начинаю думать, что это даже нечто большее, чем просто воспоминание.