Почта приграничья. Книга 2

Хотя вряд ли они на это решатся…

Олег усмехнулся, а злыдни мелко задрожали и принялись тихонько поскуливать. Они ни в коем случае не были трусами, эти навьи твари. Но после того, как их старший умудрился получить метку Нави, они совершенно не хотели повторять его участь. Ну его, этого странного почтаря. Лучше сделать все, что он хочет, и побыстрее вернуться домой.

– Так что там дальше было? – Олег напомнил охотнику, что ждет от него продолжения рассказа, и тот, постаравшись не смотреть на хищно рассматривающую его молодую ведунью, продолжил рассказ.

– Я тех, кто говорил, не видел, – в голосе Третьяка добавилось нервных ноток, и стало очевидно, что он подумывает, не зря ли выбрался из подвала. – Просто слова донеслись – мол, все сделали как надо. И, кажется, вопрос был: ждать ли еще поручений? А кто-то ответил, что пока нет. Вроде так.

– Интересно, – покачал головой почтарь, отмечая про себя, что именно неизвестный человек отдавал приказы злыдням, а не наоборот. И это многое меняло.

– Нет, – коротко ответил охотник, на этот раз яростно почесывая спину, словно его там кто-то упоенно кусал. – Говорю же, обрывки разговора только донеслись, а потом они резко замолчали, и все остальные принялись гомонить. Так что, может, там бы еще продолжение было, но я к тому моменту уже убрался с той поляны. Было, конечно, обидно уходить, когда, скорее всего, именно эти задохлики и утащили моего сохатого – недаром у них там несколько землянок было вырыто, наверно, как раз для хранения мяса – но там уже было ничего не поделать.

Две последние фразы Третьяк рявкнул на повышенных тонах, грозно посмотрев на злыдней и хмуря при этом брови. Он словно даже на мгновение забыл, в каком положении находится. А Настя в очередной раз задумалась, что же все-таки может связывать подобного человека и навьих тварей. Впрочем, в его речи было кое-что гораздо интереснее…

Глава 5.

В Приграничье, наверно, самая высокая плотность населения служанок Мораны. Почти в каждой захудалой деревеньке есть своя ведьма, к которой местные относятся если не с уважением, то хотя бы нейтрально. Поговаривают, что их приживалы, здесь именуемые коргорушами, питаются человечиной, и эти страшные факты замалчиваются в угоду князю или местным полюбовникам, взявших этих суфражисток под свое крыло.