Седьмая жертва

 – Какое же может быть условие? Вы сейчас будете требовать, чтобы я с ним развелась, когда родится ребенок?

– В роду Данилевичей-Лисовских, – гордо ответствовал Николай Венедиктович, – равно, впрочем, как и в роду Эссенов, никогда не было не только внебрачных детей, но и одиноких, брошенных мужьями матерей. Даже если бы ты сама захотела развода, мы бы этого не допустили. Невозможно даже подумать о том, чтобы нарушить наши традиции дважды. Одного раза вполне достаточно. Наше условие в другом. Твой… гм… муж должен стать достойным нашей семьи.

Он должен получить блестящее образование и сделать блестящую карьеру. Ну и, кроме того, он должен обрести приличные манеры, чтобы его не стыдно было выпускать к гостям, посещающим наш дом, и знакомить с людьми, которым известны наши традиции. Итак, можешь ли ты пообещать нам здесь и сейчас, что ты сделаешь все возможное для выполнения этого условия?

Инесса помолчала некоторое время, задумчиво разглядывая вазу, стоящую в центре стола, вокруг которого мы сидели, потом подняла глаза, внимательно посмотрела на отца, затем на меня.

– Это случится само собой, – ответила она негромко, – и моих усилий здесь не потребуется. Вы даже представить себе не можете, какой он талантливый, какой у него мощный интеллект. Он уже сейчас пишет такие работы по математике, что его собираются принять в университет без экзаменов и сразу на второй курс. Он станет великим ученым, в этом вы можете не сомневаться. Он будет достоин нашей семьи и наш род не посрамит. А что касается манер, то я искренне надеюсь на твою помощь, мама.

Их действительно надо привить, с этим трудно спорить.

Мы даже удивились, как легко далась нам победа, ибо готовились к длительному и упорному сопротивлению. Все-таки наша дочь оставалась нашей дочерью и достойным представителем своего рода, поэтому поняла и приняла наши требования как нечто само собой разумеющееся.

Итак, Этот вошел в наш дом. В первое время это было чудовищно. Он не умел правильно садиться и вставать, не знал, как пользоваться столовыми приборами и как вежливо разговаривать по телефону.

Его нельзя было показывать гостям. Но нас с Николаем Венедиктовичем радовало, что Этот учился всему охотно и упорно. Он, казалось, хотел как можно быстрее порвать со своим рабоче-крестьянским прошлым, вылупиться из той скорлупы и нарастить новое оперение. Он ничуть не обижался, когда мы не звали его к столу при посторонних, более того, сам старался быстренько поесть на кухне и скрывался в их с Инессой комнате.