Обратно на север. Кровавой поступью

Ритуал был завершен, её украдкой брошенный взгляд был уловлен хозяином. Его голова качнулась, этот жест был чем-то вроде разрешения. Она направилась к парапету, поднялась на зубья. Ненадолго застыв на краю, бросила взгляд на Братислана, нежно улыбнулась и шагнула в пустоту. Крик, который подхватили кружащие вороны, оборвался глухим стуком.

Маг неодобрительно покачал головой, взял чашку, звякнув о край массивным перстнем. Цветочно-пряный аромат чая смешивался с запахами едкой гари, принесенной ветром.

– Чай прекрасен.

Жаль, что мастер так неожиданно нас покинул, – пробасил Братислан, с наигранным наслаждением делая очередной глоток.

Шум города доходил сюда гулом далекого прибоя. Катакар, вольготно расположился в кресле. В глазах мелькнули искры, как у человека, знающего секрет.

– Что дальше, друг мой, чем закончится этот день? – Глаза двумя безжизненными кусочками шпинеля поблескивали в лучах заходящего солнце. Допив чай, Катакар сложил руки на груди и испытующе взглянул на собеседника.

Уличная шумиха перекатилась в другую часть города. Мародерства и грабежи, насилие и убийства долетали до собеседников настойчивым шумом летнего дождя.

– Все кончено, – буднично бросил Братислан, допивая чай. Поморщился от очередного дуновения. Пристально глянул через край чашки, аккуратно поставил ее на стол. – Ты сегодня умрешь.

Катакар, улыбнувшись, поднялся, небрежно смахнул замявшиеся края рукавов. Подойдя к парапету, вновь заложил руки за спину, начал мерно раскачиваться, разглядывая руины своего могущества.

Закатное солнце прощальными лучами проблескивало средь стволов редкой рощицы. «Закат моей эпохи», промелькнуло в голове колдуна. Вороны в ожидании пирушки кружили над городом. Призывно каркая, опускались там, где ревущее пламя переходило в тихое тление. Крысы, падальщики и дикие псы – вот новые властелины этого края. И все, что положено на алтарь созидания, сейчас разлетается пеплом.

Весь пройденный путь от придворного книгочея до великого императора, теперь звучал эхом забытой баллады.

Усталая улыбка тронула уста Катакара, в памяти радугой проносились воспоминания. Нежный дурман рисовал картину прошлого; юноша с большим талантом и непомерными амбициями, еще неуверенный, переступает с ноги на ногу перед своим господином. Хотя имя этого правителя уже давно было стерто из памяти. – «За все эти годы было стерто слишком много имен. И за это, по воле каких-то богов, мой город был предан огню».