Игра в ящик

Она шагнула к кровати, присела и, протянув руку с микрофоном к лицам детей, задала свой первый журналистский вопрос:

– Скажите, а как вам здесь живется? – ничего тупее, по-моему, придумать было нельзя. Но девочка, по виду младшая, оказалась лучшим интервьюером.

– А вы из милиции?

– Нет, мы с телевидения.

– А что такое… еле виденье?

– Ну, это то, что показывают по телевизору. Вы же смотрите телевизор. Мультики, спокойной ночи малыши?

– Мы не смотрим ничего. Мы книжки читаем. Саша умеет читать, а я смотрю картинки.

А вы не заберете нас в милицию? Мама говорила, что, если мы будем плохо себя вести, нас заберут в милицию. И мы никогда не увидим маму. Но она сказала, что никому-никому нас не отдаст. Вы правда не заберете нас от мамы? Потому что она будет плакать. Она часто плачет, долго, и я тоже. Мы будем всегда хорошо себя вести. И мама у нас хорошая, не надо нас забирать. Вы ведь правда не заберете нас?

– Нет, мы не заберем. А где ваши родители?

– Мама пошла к бабушке.

Она конфеты принесет. Она обещала.

– А папа где у вас?

– Папа от нас ушел. Мама его ругала, и он от нас ушел.

– А ваша мама пьет?

Девочка натянула одеяло на глаза. Мальчик сжал кулак. Дура, что же она делает? Остановить? Но мы же сами затеяли это.

– А вы правда кушали… еду для собак?

– Уйди! Ты злая! Ты… Клыса!

Мальчик отбросил одеяло, соскочил с кровати и теперь стоял напротив подавшейся назад Юли, сжав кулаки. Казалось, сейчас он бросится, но в этот момент в квартире появились новые гости.

– Так, телевидение я прошу покинуть помещение, – в дверях стояла тетка с бюстом матери-героини под синей милицейской рубахой. Чуть дальше еще двое в потускневших фуражках над стертыми лицами. Инспекторша почти кричала, как все, кто работает с детьми. Но если бы она говорила шепотом, ее приказание мы бы выполнили не менее быстро. Я выходил последним. В коридоре милиционерша прошептала: – Совесть имейте, детки же. Мать-то нормальная была, муж у нее наркоман, все унес из дома.

Мы тут оформим, а потом уже с вами.

Толкаясь, мы вывалились на улицу. Операторы уже не снимали. Люба отошла в сторону. По лицу Юли гуляли пунцовые пятна.

– Я сделала что-то не так?

– Да нет. Обычное дело. Бывает и хуже.

– И что теперь?

– Подождем, как менты закончат, инспекторшу запишем, поснимаем снаружи, внутри картинка есть. Да и из рассказа девочки можно постричь кусочков. Нормальный сюжет будет. Главное, эмоций поменьше.