Последняя загадка парфюмера

Корсак остановился у двери, некоторое время наблюдал за ритмичными движениями (от усердия она даже высунула кончик языка, и смотрелось это очень забавно), затем кашлянул и сказал:

– Добрый день. Вы Лиза Фаворская?

Девушка вздрогнула и обернулась. Глаза у нее были зеленые; густые, темные ресницы расходились в стороны маленькими лучиками. Девушка близоруко сощурилась, затем потерла сгибом запястья нос и сказала:

– Для кого Лиза, а для кого и Елизавета Андреевна. Что-то я вас не узнаю. Мы знакомы?

Корсак покачал головой:

– Нет.

– Очень приятно, Глеб Корсак.

Лиза выпрямилась, сдернула с рук резиновые перчатки и швырнула их на стол. Затем достала из кармана комбинезона сигарету.

Пока она прикуривала, Глеб оглядел мастерскую. На стенах висели холсты, испещренные цветовыми полосами и пятнами – что-то среднее между плохим Кандинским и не слишком хорошим Миро.

– Нравится? – спросила Лиза, кивнув в сторону картин.

– Не очень, – сказал Глеб. – Не люблю авангард. Кто автор?

Девушка чуть склонила голову набок:

– Угадайте.

– Неужели вы?

– Поразительная догадливость, – усмехнулась девушка.

– Простите, не знал.

– А если б знали, они превратились бы для вас в шедевры?

– Не думаю.

– Что ж, по крайней мере, откровенно. – Девушка откинула со лба волосы и язвительно поинтересовалась: – Может, я и сама не в вашем вкусе?

– Напротив, – сказал Глеб. – Очень симпатичная девушка.

– Приятно слышать. – Она выпустила тонкую струйку дыма и с интересом оглядела журналиста с ног до головы. Затем оттопырила нижнюю губу, дунула на челку и небрежно произнесла: – Ну давайте, выкладывайте. Что у вас ко мне за дело?

– Я знал вашего дядю – Виктора Фаворского.

– И что?

– Он был неплохой человек.

– Правда? – Девушка пожала острыми плечами. – Вполне может быть, хотя верится с трудом. Я его мало знала. Мы и встречались-то всего пару-тройку раз. А вы его друг, да?

– Что-то вроде этого, – сказал Глеб.

Лиза вытерла ладонь об комбинезон и протянула ее Корсаку:

– Разрешите пожать лапу человеку, который дружил с моим дядей. Вы первый из его друзей, кого я вижу.

Ладонь у девушки была узкая, твердая и прохладная.

– Вы не были на похоронах? – спросил ее Глеб.

Она покрутила белокурой головой:

– Нет. Не выношу вида покойников. Я понимаю, что нехорошо так говорить о Викторе, но…

– Иначе о нем уже не скажешь, – сказал Глеб.