Замок на Воробьевых горах

Та вошла и остановилась в нерешительности. Это была пожилая, почти старая, женщина, одетая в серое пальто устаревшего фасона и довольно нелепую черную шляпку.

– Вы пришли на пятнадцать минут раньше, – недовольно проговорила Мария.

– Правда? – Женщина смущенно улыбнулась. – Простите…

– Ничего страшного, но вам придется немного подождать. Раздевайтесь и проходите в комнату.

Не дожидаясь, пока гостья выполнит ее указания, Мария повернулась и, тяжело опираясь на трость, двинулась в сторону ванной.

Там она закрыла за собой дверь, защелкнула задвижку и повернулась к стеклянной полочке.

Подрагивающими пальцами взяла с полки маленький шприц… Игла мягко вошла в голубоватую вену, и Мария блаженно прикрыла глаза. Ну вот, через несколько минут боль отпустит.

Когда она вошла в гостиную, гостья стояла у окна и смотрела на серые облака. Несмотря на пожилой возраст, она сумела сохранить стройность. Услышав постукивание трости о паркетный пол, женщина повернулась. На ее губах появилась неуверенная полуулыбка.

– Меня зовут Ольга Николаевна Сабурова, – представилась она. – Как мне называть вас?

– Мария.

– Хорошо.

– Садитесь на диван.

– Благодарю вас.

Гостья прошла к дивану. Сама Мария тяжело опустилась в кресло. Боль в покалеченной ноге стала меньше, но движения остались неуклюжими.

Женщина взглянула на старую театральную афишу, пришпиленную к стене кнопками. На ней была изображена молодая девушка в светлом платье с кринолином. Над головой она держала такой же светлый зонтик.

– Это вы? – удивленно спросила Ольга Николаевна.

Мария кивнул:

– Да.

– Вы были симпатичной девушкой.

– Некоторые считают, что я и сейчас ничего.

– Да… – смущенно проговорила женщина. – Да, конечно. Я просто не так выразилась.

– Не извиняйтесь. Я пошутила. Я прекрасно знаю, как выгляжу. – Мария вставила в губы сигарету. – Простите, что не предлагаю вам чай и кофе. Я несколько дней болела, и у меня не было возможности выбраться в магазин.

Женщина взглянула на нее тревожно.

– Вам уже легче? – спросила она.

– Я почти здорова, – ответила Мария.

Зажигалка сухо щелкнула в ее худых, бледных пальцах. Мария помахала рукой, отгоняя от лица дым, и сказала:

– Слушаю вас.

– Я пришла к вам из-за сына, – начала женщина.

– Что с ним?

– Он умер.

– Сочувствую.

– Мой мальчик сгорел. Ему было двадцать лет, и Коля научился сидеть, он был гением, прикованным к инвалидному креслу. Сын учился в университете, жил там в общежитии.