Тьма должна танцевать. История серийного убийцы и его исправления

Проводив жену взглядом, Николай Иванович еще долго сидел в одной позе – в темной комнате, на неудобном плетеном стуле, обхватив подлокотник рукой и напряженно вглядываясь в темную пустоту за окном.

В ту ночь Максим Заморин спал плохо, очень плохо. Ему снились кошмары. Он не находил себе места и проснулся раньше обычного – в половине шестого утра – в холодном поту. После увиденного ложиться вновь уже не хотелось, и остаток темного времени суток он провел, блуждая в дебрях Интернета. Кошмары списал на алкоголь, а странное поведение горожан в отношении Насти Игнашиной – на специфику местного недоразвития.

Спрятал голову в песок. Так легче.

…Летучая мышь завязла в густой топкой луже на полу подвала. Одно ее крыло и лапка попали в какую-то муть и не могли освободиться, сколько бы она на била вторым своим свободным крылом в воздухе, стараясь спастись. Я наклонилась над ней и поначалу просто долго и внимательно вглядывалась. Ее конвульсии были так отчаянны, она так хотела свободы.

На минуту мне даже показалось, что в этой кромешной тьме я вдруг увидела и разглядела ее глаза. В них было столько боли и мольбы о помощи, что я не удержалась.

В этот миг позади себя я услышала отчетливый голос: «Не надо. Это опасно».

«Что опасно?», переспросила я.

«Она укусит тебя», ответил голос

Я не поверила ему. В этих глазах я видела что-то, что с очевидностью для меня не могло причинить мне боль. Я знала, она на это не способна. Она не укусит, не нанесет мне увечий.

Ведь никто из животных никогда не ранит и не убивает тех, кто несет им добро. Свободу. Счастье. Обратное, к сожалению, свойственно только людям.

Не опасаясь укуса, я протянула к ней руки. Взяла ее за тельце и потянула не себя. Она запищала – освобождение сопровождалось болью, так тоже часто бывает. Но уже секунду спустя она была свободна… Она не укусила меня. Только пискнула и улетела в темную пустоту. И мне подумалось, будто этим странным ночным звуком она поблагодарила меня, свою спасительницу.

Ведь к утру ее бы уже не было в живых.

И от этого звука я почувствовала радость – впервые за все прошедшее время. Ни одно событие мне не доставляло радости столько, сколько этот странный ночной звук. Я испытала встречную, ответную любовь к этому странному и может быть бездушному существу. Любовь, граничащую с материнской. Благоговение. Трепет творца, создателя жизни, спасителя. Мне стало легко и свободно.