Почему он спал с твоей женой

Пол был заляпан кровью, нож валялся в углу комнаты и оставалось лишь позвонить в полицию чтобы очертили ушедшего ревнивца мелом, а Меера отправили в СИЗО. Такой финал принять было трудно. Последние минуты уходящего дня он провел, борясь за жизнь в камере для особо опасных. Был ли смысл драться? Быть может, с ножом в сердце бы было уютнее. Всю жизнь ходил негодяем, но кончить убийцей… Сегодня умерших было двое и дни Меера отныне сочтены. Никогда ранее ему не приходилось убивать. Нельзя сказать, что это опыт, если в убийстве и есть свой цимус, то Мееру его почувствовать не удалось.

Будто плавал под водой, а вынырнув, увидел, как горит целый пляж и вина за поджег легла на его трясущиеся плечи. Остаток дней своих он проведёт в закрытой комнате и в лучшем случаи, в компании друзей.

В углу комнаты стояло кресло, которое служило местом для раздумий. Закурившись, он бросил тяжкий взгляд на тело покойника. Его кожа уже потеряла в цвете и из теплых красок остались лишь те, которые отбрасывал камин.

Лицо хозяина квартиры подсвечивала луна, до жути холодная. Говорят, что думать вредно. Мысли Макса с пятнадцати лет просмоленные табаком, пищей необходимой для концентрации, созидания. Тут можно было сетовать на образ жизни, на одиночество, порой алкоголизм, но вредным считать ведь можно исходя из последствий. Ни рак легких, ни цирроз не погубил Меера. Вредной оказалась его жизнь в целом. Хоть бы для него одного, но юноша, ныне покойный, чья жизнь по учебнику не сулила кончины. Виновен ли он? А раз так, то быт хозяина квартиры не был безнадёжен. Если бы судьи прибегали к философии, а не законодательству, может его и оправдали бы. К сожалению, эта бытовая сцена увенчана концом обоих персонажей. Быть ли суду, решает Макс и если быть, то какому. Господин Меер арестантом быть не желал, ни пойманным, ни добровольно сдавшимся. Необходимо спрятать тело. Чтоб поступить верно, необходимо иметь холодную голову, но разве с ней размахивают острой кочергой. Ясно одно, в квартире телу не место, его необходимо убрать еще до рассвета. На входе в дом, со дня смерти Клавы Кох никто не дежурил. Одно преимущество подъездов без консьержа – некого допрашивать. Марка укутывал как в роддоме, его неказистое тельце должно было влезать в багажник. Убирать квартиру ведь можно и утром, но с покойным время поджимает. Поблизости нет ни глубоких озер, ни карьеров. Остаётся закопать в лесу, главное подальше от охотников и дамочек с собаками.