Почему он спал с твоей женой

Его сильно тошнило, будь то от мерзости видений или от водки. Сжимало и без того пустой желудок. Крутило ноги, утоптанные за ночь, а новая кожица, затянувшая раны, зудела под давлением крови. К утру, измученное сердце перестало предпринимать попытки покинуть грудь, и опухшая голова перестала рожать порицания. Забывшийся во сне, хозяин квартиры, похрапывал, изредка вздрагивая от кошмаров.

И, как всегда, кому-то нет дела до глаз, которые Меер бы рад держать сомкнутыми ещё часок-другой, на этот раз Анна оставила свой палец у звонка.

К настойчивому трезвону, спасаясь от которого уши спящего были обложены подушками, добавилась вибрация. Эпицентром волнения являлся телефон, лежащий рядом с соней. Последняя брешь, в виде подложки под голову, была пробита настырной, невыносимой какофонией. Злость, с которой Макс намеревался выставить за двери надоедливого звонаря, сменилась паникой при виде номера названивавшего. «Что я ей скажу?» – эту вроде и простую мысль пришлось должным образом обмозговать. «По ходу дела разберусь» – решил Меер, видать раздумья были напрасными. Жадно вдохнув полной грудью воздуха, он таки ответил на звонок:

– Алло, чего трубку не берёшь?

– Я спал, доброе утро.

– Добрый день, сначала этот, дрянь последняя, пропал, теперь и ты теряешься.

– Кто этот?

– Придурок мой, Маркус. Не важно, открой мне двери наконец-то или по телефону так и будем болтать?

– А я не дома.

– Ага, а где?

– К другу поехал.

– К какому другу, машина твоя внизу стоит. Спишь как обычно до ночи.

Вставай, давай, я жду под дверью.

Сонный Меер не учел деталей своей выдумки, теперь и морду битую придется засветить. Второпях, накинув первую лежащую рубаху, он понесся впускать свою зазнобу. Встревоженная, слегка растрепанная девушка с порога начала шуметь:

– Ты представляешь, мой блаженный мне пишет в ночь, что мы расстались, а он еще, вместо страданий, уехал с кем-то в Барселону. И пусть бы разошлись, не велика потеря, но взять и бросить меня. Ни я его, а он меня! – Анна металась по квартире, взволнованная событием, которое крепко приложилось по её самолюбию.

 – Господи, что с лицом? – наконец-таки заметила избитую физиономию Макса.

– На спарринге помяли.

– Каком спарринге? – насмешливо продолжила, – Опять к чужой бабе приставал, наверное, вот и морду начистили. И поделом!

– Если бы полицейские обладали такой же проницательностью, что женщины, я бы уже показания давал, – подумал Макс.

– Что замолчал? – продолжила Анна.