Бандитский Владивосток

Игорь, как молодой перспективный ученый был приглашен в Академию на должность заведующего одной из ведущих лабораторий. Там он стал собирать материалы для докторской диссертации.

Но грянула демократия, и в новых шеренгах для науки места не нашлось. Пришлось уйти. Благо Костя пригласил друга вместе с ним перегонять машины в регионы Дальнего востока, и аж до самого Урала.

Заработок хороший, и это решило дело.

Однако Академия не хотела терять перспективного ученого. Там понимали, осядет поднятый ил никчемных реформ, и наука вновь будет востребована.

Игорю предложили продолжить работу над докторской в свободном графике, предоставив в его распоряжение научную лабораторию.

Ученому не составило труда изготовить прибор, действующий по принципу его научной темы.

* * *

Степан Захарович давно уже не спал, привыкший рано вставать, поэтому телефонный звонок застал его уже на ногах.

Он с нетерпением ждал этого звонка, должен был позвонить Никита, его единственный внук. Теперь мальчишка на Курильских островах, а где конкретно, Степан Захарович не имел представления.

Номер воинской части, вот и весь адрес.

Никита уже звонил позавчера и сказал, что к 9 мая ему должны были присвоить очередное воинское звание полковника. Пообещал, что сразу позвонит, как только придет подтверждение в часть.

– Дед, здравствуй, дед! Это я, Никита! – как всегда радостно послышалось в телефонной трубке. – Дед, можешь меня поздравить, мне присвоили полковника! Уже пришел приказ с подтверждением.

Дед, ты слышишь меня?! Я обязательно выполню твой наказ и стану генералом. Дед, дед, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, мой родной! – Степану Захаровичу мешал говорить застрявший ком в горле от волнения, от радости, от гордости за внука.

Степану Захаровичу пришлось растить и воспитывать внука самому, как мог. Для него Никита стал той соломинкой, которая удержала его на самом краю.

Во время страшной автоаварии погибли его жена, зять и дочь на Чертовом повороте трассы Уссурийск-Владивосток, когда на встречную полосу выскочил тяжелый самосвал, груженный гравием, моментально смявший в лепешку легкую «тойоту».

Никиты в машине не было. Его оставили погостить у Уссурийской бабушки.

Первым порывом Степана было покончить со всем сразу. Чтобы похоронили вместе.

Потом сквозь туман в сознании выплыло: «Никита». Полуторагодовалое существо зацепило деда и удержало в жизни.

Сваха, мать зятя, не перенесла гибели сына. Он у нее был один.