Крысиный бег. Иллюстрированный роман

Следующие несколько минут мы сидели в тишине, занятые каждый своим делом. Моя новоиспечённая мачеха молча пила ароматный чай и почитывала какой-то романчик, элегантно держа книгу одной рукой, закинув одну ногу на вторую и слегка покачивая ею. Я глотал безумно вкусный бутерброд, запивая его шоколадным молоком, и молча разглядывал свою родственницу.

У отца неплохой вкус. Большая молочная грудь виднелась в глубоком декольте халата, едва прикрытые ореолы сосков, стройные ножки, полные губки на красивом молодом лице.

Интересно, сколько ей лет? Около тридцати, но не больше тридцати пяти точно.

– Отец уже уехал, – нарушила она затянувшуюся тишину. – Так что в школу сам пойдёшь, своими ножками. Не обломаются.

– Хорошо.

– Хорошо? Не истеришь, не ноешь, что тебе все должны? Ты никак приболел? Или у тебя критические дни, длиною в последние десять лет, закончились?

Блядь! Блядь! Блядь! Да откуда мне знать, как он себя ведёт? И какого хера она так разговаривает? Или у них так принято? Я сыплюсь на самых простых вещах.

Нужно было выпасть из окна и сымитировать потерю памяти. Правда, не уверен, что это тщедушное тельце выдержит такое падение. Ладно, ещё посмотрю, может, и разыграю эту карту.

– Что-то нет сегодня настроения, сцены устраивать, – сделал я кислое лицо, демонстрируя своё состояние. – Но если хочешь посраться, могу плюнуть тебе в кружку, для начала.

А там как пойдёт.

– Пожалуй, нет. Если можно хоть один день без этого всего, то я только «за».

– Ну и договорились! – подтвердил я, смахнул крошки со стола и выбросил в корзину пустую пачку из-под молока.

– Странный ты сегодня, – она подняла голубые глаза и внимательно всмотрелась в моё лицо. – Если б был девкой, я бы подумала, что ты залетела. Хотя… От тебя никто не залетел в школе? – и через секунду, не дав мне открыть рот, сама ответила на свой вопрос.

 – Не-е-е. У тебя ещё и стручок, поди, не вырос совсем.

– Да пошла ты! Стерва! – бросил я через плечо и поспешил выйти из столовой. Эта ситуация напрягала меня своей нелогичностью, открытой грубостью и витающей в воздухе ненавистью. Не такой я себе представлял счастливую семью. Совсем не такой!

В спину мне раздался приятный женский бархатный смех:

– О! Теперь узнаю своего пасынка.

Фух! Кажется, выкрутился.