Репортаж о черном «мерседесе»

– Интересно… – Она, не отрывая глаз от текста, открыла машину. – Садись. Только дверцу не захлопывай, пусть проветрится.

– Сколько лет уже этому «жигуленку»? – спросил я, опуская стекло со своей стороны. – Не пора ли на новый пересаживаться?

– Новый? – хмыкнула она и открыла крышку бардачка. – Вот, выбирай цвет.

– Что это? – «отделение для перчаток» заполняли бумажки, похожие на корешки к кассовым ордерам.

– Так ведь у нас, согласно Закона, каждому подследственному положен адвокат. Если он сам не может оплатить его услуги, защитника предоставляет государство.

– Ну и что?

– Когда кого-либо задерживают, следователь посылает мне вызов на пейджер. Я приезжаю, присутствую на допросах, потом говорю с арестованным. Если ему нужны мои услуги, то мы заключаем договор и работаем дальше. Если нет – мне выписывают такую вот квитанцию на оплату услуг. Там уже полтора бежевых «СААБа» лежат, не видишь?

Она протянула руку с длинными ногтями, покрашенными в цвет платья, и разворошила бумажки.

– Думаешь, заплатят?

– Нет. Но выбрасывать все равно жалко. – Она захлопнула бардачок.

Обручального кольца на руке не было.

Оля откинулась в кресле, перелистнула распечатку, покачала головой. В ушах зловеще блеснули оправленные в золото граненые рубиновые капли.

– Где ты все это успел выкопать?

– Сводки ГУВД за этот год.

– Понятно, – покачала она головой. – Пронырливое вы все-таки племя, журналисты.

В голосе ее прозвучали те интонации, которые появляются в голосе кока, увидевшего на камбузе сытую и довольную крысу.

– Работа такая, – на всякий случай сказал я.

– А ты знаешь, Сергей, – оторвалась она от бумажек, – что на свете существует тайна следствия, неприкосновенность личной жизни, моральные принципы, наконец?

– Конечно, знаю…

– Врешь, не знаешь.

– С чего ты это взяла?

– Скажи, Сережа, а ты мог бы спрашивать у матери, держащей на руках еще теплое тело дочери, что она почувствовала, когда увидела, как девочка выскочила на дорогу?

– Это было с тобой?.

– Это было при мне.

Она опять вернулась к распечатке. А мне почему-то стало зябко. Я захлопнул дверцу и поднял стекло. Ощутил на себе внимательный взгляд, повернул голову.

– Хорошо хоть врать не стал, – криво улыбнулась она.

– В чем?

– Что никогда бы так себя не повел.

– Не знаю, Оленька, – честно признался я. – Надеюсь, мне не придется попадать в такие ситуации.