Сборник таинственно-лирических рассказов

«Ну и дела! У этого так называемого спора, оказывается, еще и правила имеются… Ну чудаки!» – подумал Борода и чуть было не подавился огурцом не то от возмущения, не то от смеха. Находясь меж двух этих странных господ, он мог поклясться, что находится среди сумасшедших. Ведь то значение, которое они придавали этому дурацкому спору, и те лица, с которыми они сейчас сидели, наталкивали именно на мысли о том, что они идиоты!

– А не желаете ли в карты? – спросил Лысый в более приподнятом настроении, оттого что Борода остался нейтрален.

– А отчего бы не сыграть, а, Федор Иванович? – сказал Волосатый, немного раздраженный нейтралитетом Бороды, и обратился именно к нему.

И здесь Федор Иванович решился на интересную потеху.

– Друзья, коль этот спор имеет для вас столь важное значение, я предлагаю вам сыграть между собой. И если выиграет, к примеру, Степан Степанович, то голос свой отдам ему, а если вдруг сильней окажется Олег Олегович, то сбрею бороду бесследно.

После столь интересного предложения раздался такой одобрительный гвалт, что Федор Иванович лишний раз убедился в том, что его новые знакомые слегка больны идиотизмом.

Но Бороду это лишь забавляло, а хмель, который приятной пеленой окутывал сознание, еще больше помогал забыть Зинаиду Федоровну.

Лысый распечатал новую колоду карт и, раздав их на двоих, сделал первый ход. Федор Иванович, косея с каждой битой картой, не знал, за кого ему болеть. Если выиграет Лысый, то прощай, борода, и здравствуй, новая жизнь! Ну а если победу одержит Волосатый, не сбривать мне бороды, но зато и не видать больше Зинаиды Федоровны.

Сидя с этими мыслями и уже ничего не разбирая, Федор Иванович тупо глядел в карты. Король пик, ложась на валета той же масти, занес над головой тяжеленный меч, и валет издал такой стон, от которого на душе стало страшно. Его голова скатилась с плеч и покатилась по столу. Скатившись вниз, она ударилась о левый сапог Бороды, и когда тот испуганно наклонился, чтобы поднять отрубленную голову валета, то вместо головы увидел маленький помидор.

Поразившись тому, как голова могла превратиться в томат, удивленный Борода наблюдал за игрой. А дальше было еще интереснее: вместо дамы червей на всех трех мужчин смотрела Нагая. Одиноко и гордо легла она на поверхность стола, и если бы ее попытались убить, то Федор Иванович двинул бы в челюсть. Но Лысому нечем было ее крыть, а потому он взял ее в руки. «Ах ты, сукин сын, недаром тебя я подозревал, недаром думал о том, что вы знакомы».