Мой дом – бесконечность

В кругу деревьев спящих —

О, как бессонно мне

Среди аллей погасших,

Но светлых при луне,

Чей луч немой и вечный

На сотни лиц дробим, —

В стране, где первый встречный,

Как первый снег, любим,

Где горький плач и шалость

Сошлись – играть в снежки,

Где все века смешались

В огнях Москвы-реки…

1978

Монолог

…Вы все молчите, но молчанье это

Мне тяжело и как-то непривычно…

Вы не забыли – черный на рассвете

И золотой под вечер, черепичный

Спокойный город – безмятежный Рим,

Погибший в полдень от землетрясенья?

Забыли?… Ну – тогда поговорим

Об улице, блуждавшей в тьме весенней,

Как мальчик меж сиреневых кустов…

Бывало, не успеет миновать

Одна весна – за нею сразу сто…

Вы знаете? Над улицею той

Давно отяготел сгущенный холод,

И некому ее отогревать —

Уж тридцать лет над ней стоит зима…

Как, Вы ее не помните?…

А двор В зеленых птицах и знакомых лицах

Старух, прохожих, столбиков, камней,

Где пели, словно первый раз на свете,

И наряжали к свадьбе жениха?

Молчите? А старинный тихий дом —

Скрипели двери, времена нищали,

Жильцы, старея и сходя с ума,

Вас яблочным вареньем угощали,

И запах длился, как крадется тьма?…

Что ж – Ваша память отрясла их прах

От ног своих, спешащих к забытью?…

Но комнату в разбитых зеркалах Вы помните?

Любимую свою У белого окна, в последний час?

Как в этот миг она была все та же,

И как она за все прощала Вас,

И ласково твердила имя Ваше?…

Нет, вижу я – Вы потеряли все:

Ее, себя… И все же пред осколком

Зеркальным – в той же комнате, как сон,

Стоите Вы… И простоите долго…

Но дом, и двор, и город золотой

Нежданно потеряли отношенье

К тому лицу… К душе погибшей той…

Как в темном небе – гасни, отраженье!.

1979

Йорик

Да, что уж говорить – прошло то время,

Когда на пир великого безумья

Сходились хвастуны и короли,

И сам Шекспир играл для них на дудке…

Настал последний, непробудный век.

И как ты в колокол всемирных взрывов

Ни бей, – тебе его не разбудить.

Майданек, полный Гамлетов.

На всех – Один безмолвствующий отчий призрак,

Идущий вспять у будущего с краю,

И всех к себе влекущий. – И они

В своем падении неразличимы…

Один из них, кто пишет эти строки,

Глядит в пустой прищур могильной ямы,

Как нищий сфинкс, обритый наголо.

– И со своею головой играет.