ИМ ХОчется этого всегда

А тебя нет, ты отдыхаешь, лечишь разорванные Лисиным нервы… Когда продажи рухнут, Морозко поймет сам, кто ему нужен.

– Я вчера видел, как наш…

– Почему ты замолчал?

После небольшой паузы я услышал осторожный голос Коломийца, обвинить которого в паранойе было невозможно:

– Мне показалось, что мы не одни на лестнице…

– Отдохни, Саня, отдохни! Я уверен – Лисин отпустит!

– Эти игры с телевизором в холле… Ты знаешь об этом?

– Боже мой! От тебя убудет, что ли? Ну, попросили тебя – ты прилепи! Лисин знает, что все шастают к плазме, потому что там шнур из гнезда вываливается! Слава богу, он главного, говорят, не знает… а то бы он за эти маневры задницу кое-кому разорвал…

– Не знаешь, выходит… Может быть, я просто обижен и оттого галлюцинирую, – невпопад забормотал Коломиец.

 – Но Гена… Я об авторе этих маневров и говорю! Тут что-то не так, и с этим связан, кажется, и Факин тоже! От всего этого – от новобранца, телевизора, от всего можно отмахнуться, но как быть с фактами?

У меня в голове шевелится месиво из мало вяжущихся друг с другом понятий: плазма, телевизор, маневры, карты, Факин, факты… О чем речь, черт возьми?

– Какими еще фактами?

– У меня уже есть о чем поговорить с Игорем…

– Ты сказал, у тебя уже что-то есть?

– Да.

– На Факина?

– К сожалению, нет. Но кто знает, не связан ли он…

– Ты имеешь в виду, что причина не в одном человеке, а в нескольких?

– Именно это я и хочу сказать.

– И ты говоришь, что у тебя на этих людей что-то есть? Какие-то доказательства их злого умысла, направленного на «Глобал»?

– Ты все правильно понимаешь.

 – Гросс довел Коломийца до того состояния, когда тот не выдержал и принял самодовольный вид.

Вот чего не выбить из Александра, так это его неумения постоянно оставаться простым. Стоит только дать ему понять, что в нем есть что-то, чего нет в остальных, в нем сразу начинается процесс, завершающийся появлением барского вида. И с этого момента нужно потратить немало сил для того, чтобы сбить с него эту уродующую его спесь и превратить в обычного Коломийца.

Это его погубит когда-нибудь…

– Что-нибудь серьезное?

Снова наступила пауза, и мимо меня, вниз, полетел пепел. Я даже вижу Коломийца – он сейчас раздул щеки, принял вид Зевса, придумывающего новую проказу для Геркулеса, и точно знаю, что он не выдержит – ляпнет…

Так оно и вышло.

– Скажи мне, Гена, на что способна любовь?

– На многое, – соглашается Гросс. – Я, к примеру, третью неделю лечусь.