ИМ ХОчется этого всегда

Моя нога соскальзывает со ступени, и раздается шарканье.

Разговор мгновенно прекращается.

Я тоже молчу. Мне нечего сказать по поводу того, что на складе готовой продукции у меня работает человек, которому место в кабинете врача кожно-венерического диспансера.

– Что это? – едва слышно спрашивает Коломиец у Гросса.

Тот менее подозрителен:

– Голубь, наверное, с подоконника снялся… Так о чем ты? А, Факин…

– Факин – в первую очередь!

– Перерыв заканчивается, – напомнил Гросс.

– Ладно, двигай к себе в амбар.

Вечером сходим в «Сахар»?

– Я ставлю пиво.

Дверь хлопнула, ставя в разговоре точку.

– Интересно, почему пиво ставит кладовщик, а не Коломиец, чья зарплата в три раза больше, чем у Гросса? – пробормотал я, слушая, как затихает эхо и на задымленную лестницу спускается тишина.

Я уже почти оторвался от перил, как вдруг мне на плечо упал, выбив искры и больно кольнув одной из них в ухо, чей-то бычок.

Отшатнувшись, я быстро скинул пиджак и в ярости обнаружил, что брошенный кем-то окурок прожег мой «Зегна».

Моя ярость удвоилась. Производитель этой марки уверяет, что костюму не страшны ни огонь, ни вода, и потом… я для кого, мать-перемать, приказы пишу?! Разве я не запретил дымить на лестнице, сукины дети!..

Я не успел толком подумать над тем, кто именно бросил окурок мимо банки из-под кофе – Коломиец или Гросс, как вдруг этажом выше той площадки, где они стояли, тоже хлопнула дверь, и стало тихо так же, как и прежде.

Это что получается?.. Пока я курил этажом ниже Коломийца, кто-то курил этажом выше его?

Я посмотрел на пиджак. Ему конец. Нужно побыстрее подниматься в кабинет и вынимать из шкафа запасную пару. Хозяин ста миллионов капитала Игорь Лисин с дыркой на плече выглядит столь же необъяснимо, сколь необъяснимо выглядел бы Боря Моисеев, если бы вдруг появился на вечеринке с женщиной.

Перекинув на руку уничтоженный нарушителем трудовой дисциплины пиджак, я посмотрел под ноги.

Рядом с моей левой туфлей лежало орудие преступления – окурок, вытянутый почти до фильтра. Вздохнув, я присел и не без презрения поднял его.

KISS LIGHTS SUPERSLIMS.

Ба, женские!.. Тоненький, розовый бычочек, вынутый из блядских губок и убивший мой «Зегна» за две с половиной штуки!

«KISS… ТЕПЕРЬ ОН ТВОЙ» – звучит в моих ушах рекламный слоган, и это голос хриплой прожженной проститутки.

Да, сучка, теперь он мой, спасибо!..