Марья Лусьева за границей

Проститутка всегда смотрит либо прямо перед собою, в пространство, либо вниз, в землю, а видит далеко все и всех по сторонам. Что-то щучье в этом есть. Не то чтобы хищное, а, так сказать, добычливое. Иногда мне кажется, что они способны видеть затылком. Этакое, знаете, перемещение зрения, как Шарко показывал на своих истеричках. У этой госпожи великолепное лицо. Но вот сейчас она отвернулась от нас почти в три четверти и говорит с желтоперою подругою, так что мы видим только ухо и щеку ее. Я уверен, по выражению лица подруги, что она говорит о нас, и краешек глаза ее, скосясь, как-то ухитряется видеть нас и непрерывно наблюдать…

Иван Терентьевич был прав, потому что, когда Матвей Ильич, сняв шляпу, обнаружил, что над весьма красивым и изящным лицом его красуется совсем не пышная шапка волос, которую обещали густые усы и бородка, а обыкновеннейшая бюрократическая лысина, то темно-зеленая дама в горностае быстро обернулась с выражением разочарования.

– Mais non, c'est pas lui, – долетело до русских ее восклицание – на французском языке и с очень хорошим произношением.

 – L'autre avait de beaux cheveux et celui-ci quoiqu'il ne soit pas mal du tout est tout de m?me chauve[16 - Нет, это не он… У того были превосходные волосы, а этот хотя и не дурен собой, но лысый (фр.).].

– Il aura p't'?tre rеgalе ses boucles aux mеdecins des malades sеgr?tes?[17 - Быть может, он подарил свои кудри докторам секретных болезней? (фр.).] – захохотала желтоперая соседка, твердо, по-итальянски отчеканивая каждую гласную и употребляя вместо французских итальянские глаголы и прилагательные, но во французских формах.

Третья, с коричневым пером над угрюмым прямоугольным носом между двух вороньих глаз, подхватила, зюзюкая и цокая с беспощадным пьемонтским акцентом:

– Ce n'est pas d'apr?s les cheveux qu'on reconna?t les hommes. Ils perdent leurs poils plus facilement que les fazzoletti[18 - Волосы не примета для мужчин. Они теряют свою шерсть легче, чем платки (фр.).].

– Особенно такие красавчики, – подхватила желтоперая.

 – Я бы охотно подцепила его на эту ночь.

Красавица в темно-зеленом туалете лениво подняла руку и покачала указательным пальцем в воздухе.

– Извините, синьорина, за мною право первенства.

– Эта Рина – ненасытная львица! – воскликнула желтоперая, притворяясь обиженною, но с лестью в голосе. – Всегда забирает себе самых лучших мужчин.

Но та, с вороньими глазами, вступилась:

– Надо быть справедливою.