Жонглер и Мадонна

Чего доброго, домой не попаду. У меня автобус только до половины первого.

– Никуда ты не пойдешь, – спокойно возразил Иван.

– Это почему?

– Цирк уже заперт на ночь. Теперь отсюда без большого скандала не выберешься.

– Так вот зачем ты мне зубы заговаривал! – возмутилась Майя. И много чего еще сказала – гневного и справедливого.

Иван, зная, что даже самая кроткая женщина в такой ситуации должна высказаться, не обращал внимания не упреки и стягивал свитер.

– Я тебя серьезно прошу не делать глупостей! Со мной такие штуки не проходят! – говорила между тем Майя.

Он опять обнял ее, но она стала сердито отбиваться и, изловчившись, так оттолкнула его, что он потерял равновесие и налетел на высокий фанерный кофр. Стоявший на кофре ящик Вадима свалился, а его содержимое с грохотом, треском и звяком разбежалось по гримерке. Иван от ужаса ругнулся – кто его знает, что там, в ящике было? И зажег свет.

На полу лежали игрушечный грузовик, Буратино, кубики, пластмассовые блоки «конструктора», заводные звери и остатки какой-то большой, сложной и до конца разломанной игрушки.

Они словно свалились в холостяцкую гримерку из иного мира.

– Это еще что такое? – изумилась Майя. – Иван, у тебя что, ребенок есть?

– Какой там, к черту, ребенок! – буркнул, успокаиваясь, Иван. – Это Вадим спрятал, чтобы Валет не погрыз…

Майя присела на топчан, молча разглядывая игрушки. Иван сгреб их в ящик, пристроился рядом, опять потушил свет и обнял ее, но осторожно.

– Только не приставай, – попросила Майя. – Слышишь? Не надо…

И сама положила голову ему на плечо.

Ивану тоже что-то стало невесело.

– Хорошо, – ответил он. – Не буду. Давай лучше ляжем и попробуем уснуть. Все равно мы теперь отсюда до утра не выберемся. Ты накроешься своей шубой, а я дубленкой.

Так и сделали. И действительно минут пятнадцать пролежали, не двигаясь и стараясь дышать как можно бесшумнее. Потом Иван не выдержал, склонился над Майей, и она опять ответила на его поцелуй.

И сразу же, словно вспомнив о чем-то, стала спихивать его с топчана.

Такая непоследовательность разозлила Ивана. Он сбросил на пол и шубу, и дубленку, и валик, заменявший подушку. Но побороться пришлось-таки. Майя не кричала, не кусалась и не царапалась, а сопротивлялась молча и со знанием дела. Она даже чуть не встала на борцовский мост, чтобы, вытолкнув Ивана вверх, сбросить его на пол. Но он вовремя сориентировался.