Поколение судьбы

Мы-раз

в темя волку не смотрим.

Волк не носит, не играет монетами.

В лес —

там скалы,

в воду —

там воздух.

Взор растят, направляют просящие —

таких ящерка любит.

Ответ женщине-переводчику.

Лесу и скалам лучше, легче,

если Земля рожает идиотов, просящих.

1982.

Вторая молитва поэта

Жёны режут мужей в этом городе кротких проклятий,

удивляюсь себе, почему я корёжусь на сонной земле,

почему продолжаю свой сон продолжения бреда,

почему мне темно и глаза убегают в ночное окно?

И всегда мне светло только в облаке снежном,

и в такси я сажусь, забываю надеть кимоно,

и рублем я последним трясу на углу опустелом,

и боюсь человека отдать я безликой судьбе;

и становится страшно средь прутий, веревок и камня,

и не сплю, вспоминаю ночные ступени причала,

и иду по ночных фонарей веществу.

Поседею пускай и уйду в парафиновый снег,

и на утро звонок телефонный и спросят, в душе матерясь:

«О, почём на сегодня, зверьё в зоопарке?

И могу ли продать я себя для вольера?»

И меня забивают в бездонную дырку

и все дальше и дальше в вонючей трубе,

и еще я не знаю как жить, как работать на хлеб,

если жить разрешается телом и собственной кровью?

И от женщины склеп остается в постели,

словно дряхлые вороны, бродят родители лысые,

почему-то мешают убить и мешают любить.

Запахнувшись постелью, сидишь в уголке,

нелюбимая, ветру чужая,

и не ждешь, отступаешь, боишься.

И не верю опять египтянке последней,

и забираю собственные руки, и ухожу куда-нибудь опять,

и тайну ремесла несу, и удивляю собственные сны,

и болью мозга плачу вместо слез,

и никогда не стану жить как захочу,

и стану петь, когда люблю.

1982.

* * *

Потом я уходил с чужой квартиры,

искал приют в дешевом доме,

устал от женщины без тайны,

и ненавидел всех, кто приходил.

1982.

Оркестр

1.