Выкидыш

Любопытно, их при подготовке предупреждают – берите с собой фотографии жены, желательно обнаженной жены, чтобы можно было под одеялом заняться онанизмом, глядя на жену и ее вагину.

Она бойкая и живая. Слегка косая в глазах, маленькая ведьмочка.

Ах, как мне понятны немцы, как понятны мотивы того и другого человека, это совершенно русские лица, одна реакция на одни и те же события.

И жизнь, конечно, и здесь не сахар. Утром и вечером переполненные трамваи, люди едут с работы и на работу. Обычные лица обычных людей, возвращающихся домой после трудового дня, после тяжелого труда ради хлеба насущного.

111796. Были в Бонне. Встретили случайно на вокзале внука Копелева и его барышню – очаровательное создание с не очень хорошими манерами, он начитан, кажется, образован, тверд в убеждениях, но пока еще не в формулировках, немного говорлив.

Погуляли по Бонну, небольшой, простой и провинциальный городок, какая-то игрушечная или даже декоративная столица – в смысле декорация из балета на тему: воссоединение немцев; мэрия, с балкона которой выступал Горбачев, когда говорил о величие момента – воссоединении двух Германий, университет, в котором учились Маркс и Ницше. Оказывается, по берегам Рейна, в окрестностях и самом Бонне, доживают отпущенный срок в специальных виллах богатые сумасшедшие старики, город умирающих сумасшедших.

Затем посидели в частном испанском ресторанчике, хозяин подавал, говорил-говорил, делал комплименты, хорошее молодое испанское красное вино, суп с почками, креветки в кляре – это уже обычное.

Испанский ресторанчик находился в турецком квартале, оказывается, после второй мировой войны, чтобы ускорить восстановление экономики, немцы пригласили огромное количество турков в страну, им давали гражданство, по некоторым прикидкам их теперь около десяти миллионов, а всего в Германии после воссоединения – восемьдесят четыре миллиона человек – вторая страна в Европе после России.

Потом опоздали на трамвай и ждали в каком-то кафе последнего поезда, уехали только в два ночи.

Я, наверное, испуган. Мир, в который я хочу войти, требует от меня предельно большого, а я сейчас не готов к новому уровню точности, причем, не только в изложении, но и в восприятии. Уметь выстраивать мир не после, а до его завершения – это работа, которая требуется от меня.