Выкидыш

И опять же все это возможно по простой причине: русским народом движет страсть.

Страсть – как основа русского национального характера.

Но страсть непостоянна. Страсть делает русское народное православие ортодоксальным, часто неумным, истошным и нетерпимым. Поскольку народное православие фанатично и слепо идет вслед за страстью и исключительно чувством. А чувство можно переманить более сильным искушением, что и произошло с народом русским в 1917 году.

И это несмотря на невероятную народную набожность, которая сродни юродивости.

В каждом русском сидит юродивый.

Пример. Однажды на обедне в Троицком соборе Серафимо-Дивеевского монастыря сестра-монашенка выговорила дочку мою Хану за чтение акафиста Иисусу во время литургии (и правильно сделала). Какая-то старушка-крестьянка (удивительно! но знающая церковнославянский) меня выговорила за чтение евангелия во время литургии, мол «выше литургии нет ничего…».

А как эти женщины крестятся и бьют поклоны, как падают на колени, как набожны и благообразны их лица с поджатыми губами!

Но почему же их отцы, мужья, дети, братья и др.

 – так слабы, пьяны, глупы, необразованны, скучны и часто подлы?! А их деды, прадеды, пращуры в двадцатом веке отдали Россию на поругание преступному сообществу большевиков, а в девятнадцатом веке позволили безбожному сброду – народовольцам и прочей бандитской швали – беспрепятственно уничтожать национальную русскую элиту!?

Ведь всю эту вселенскую подлость в России допустил этот самый «богоносный» народ, который сейчас молится чуду, расталкивая друг друга в очередях к святым мощам.

Ровно также этот народ расталкивал друг друга на манифестациях, большевистских сборищах и демонстрациях. Также истово и страстно русские женщины своих детей, мужей, братьев, отцов отправляли совершать всякие подлые дела – расстреливать, охранять, пытать, доносить и пр.

Кто обуздает русскую страсть – тот и на коне. Тот и поведет этот народ за собой. И не важен путь и цель, важна страсть.

И не надо русских жалеть.

Они недостойны жалости. Они оказались недостойны милости Господа.

К тому же наш человек зол. Если у простого русского человека отнимают нечто, – как он уверен, – принадлежащее ему, он все сделает, чтобы и никто другой не мог этим воспользоваться. По принципу: не мне – так и никому. Впрочем, это не исключительное свойство русского человека. Это свойство любого простого человека, не искушенного интеллектом или верой.

Но у русского народа нет системы.