Assassin's Creed: Буря эпохи Мин

Шао Цзюнь почти никогда не отходила от покойного императора, а при встречах с ней старик Си вел себя очень почтительно. Поскольку евнух Чэнь не находился в прямом подчинении у старика Юна, то после смерти правителя на него надавили, а потом и вовсе сослали неизвестно куда.

– Куда ты теперь направишься? – спросила Шунь с широко распахнутыми глазами.

– Ох… Тебе лучше не знать для твоего же блага, – смеясь, ответила девушка.

После того как Шао Цзюнь стала наложницей, подруга сильно завидовала, поскольку сама мечтала попасть в гарем императора, и теперь мечта могла исполниться – на кон теперь поставлено многое.

Шао Цзюнь накинула капюшон. Ее наряд хорошо сливался с тенью, так что она могла не бояться, что кто-либо увидит ее. Шунь посмотрела на нее с тревогой и сказала:

– В любом случае тебе нельзя тут задерживаться. Во дворце Сильного Солнца почти никто не живет, но за ним наблюдают стражники из столичного гарнизона и патрулируют территорию.

Внутри Запретного города ночную службу несли сто командиров.

Каждые два часа, с семи вечера до пяти утра, двадцать человек поочередно стояли в дозоре, а также были специально назначенные служащие, которые в определенное время проходили с осмотром и ставили печати в журнале, чтобы предотвратить халатное отношение слуг к своим обязанностям.

Шунь и представить себе не могла, как Шао Цзюнь добралась сюда через множество солдат. А если ее обнаружат, то последствия будут самые печальные, и ассасин это тоже понимала.

Ответила она бесцветным голосом:

– Хорошо, тогда я ухожу.

Наложница протяжно вздохнула. Шао Цзюнь распахнула окно и уже собиралась выпрыгнуть, как вдруг повернула голову и прошептала:

– Я недавно вернулась с Запада. И прошла через берег коралловых деревьев.

Подруга замерла на мгновение и неловко сказала со смехом:

– Коралловый город такой же, как я рассказывала?

– Ага.

После этого Шунь решила ничего не говорить, иначе собеседница поймет, как ей тяжело живется.

Много лет назад они считали друг друга едва ли не сестрами, а сейчас… стали чужими людьми.

Наложница только моргнула, а силуэт Шао Цзюнь уже исчез. Юная Чжан взяла себя в руки, доковыляла до окна и открыла его шире. На улице было темно хоть глаз коли.

– Береги себя, сестра.

По белоснежной щеке любимой наложницы нынешнего императора потекли слезы, ведь она знала: больше они не встретятся.