Дневник смерти. Фортуна

Что такого могли сказать ей девочки или мальчишки, что подруга резко поменяла свое отношение за один час? Может быть, она поняла, что в этой дружбе нет смысла? Но ведь осталось всего ничего, двенадцать дней, а потом они вернутся в город, а там уже не будет никого из лагеря.

Яна задумчиво пожевала губу, чувствуя, как ком возвращается и встает поперек горла. Слезы снова навернулись на глазах, мешая смотреть перед собой. Возможно, кличка «плакса» останется с ней навечно, но девочка мысленно отмахнулась от этого. Ноги сами повели ее в сторону домика, куда мальчикам, по идее, вход был воспрещен.

Оставалось только надеяться, что до конца дня они придумают, чем себя занять. Свою кровать Яна могла найти даже с закрытыми глазами: не умея спорить и отстаивать свое мнение, девочка получила самое дальнее место, где даже окна не было.

Присев на самый край постели, Яна провела ладонью по покрывалу. Ей ничего не нравилось в этом лагере: ни кровать, ни еда, ни само место, ни люди вокруг. Все это было настолько чужим, болезненным и далеким, что девочка даже не пыталась полюбить время здесь.

Будь рядом мама, может быть, она бы и подсказала, как справиться с этой вселенской несправедливостью. Но ее не было. И отца не было тоже. Не было даже маленького брата, хотя вряд ли он научился говорить за время ее отсутствия.

Возможно, мама и не была в восторге от ее внешнего вида, как казалось Яне, но она всегда знала, какие слова подобрать и что сказать. Умела поддержать, пускай и достаточно своеобразно, с нотками недовольства.

Девочка безумно хотела прижаться к маме, обнять ее и тихонько поплакать. Ничего не говоря. Не жалуясь, не высказывая обид, не предъявляя претензий.

Слезы сами текли по щекам, капали на колени и на пол. Грусть и обида захлестнули девочку, поглотили ее целиком, не отпуская. Постепенно тихие всхлипы переросли в более глубокие рыдания, и Яна полностью потеряла контроль над собственными эмоциями. Этот день с самого утра не задался.

Девочка закрыла лицо ладонями, сползая с постели на пол.

Холодное деревянное покрытие ее ничуть не смущало. Рыдания душили, вырываясь наружу. Хотелось кричать, разрывая горло от боли, рвать на себе волосы и стучать кулаками по полу. Но вместо этого Яна лишь сильнее сжалась.

– Да она, наверное, в дом забежала!

– Нам нельзя туда…

– Че? Кто сказал?

– Никто ж не узнает, ну!

Девочка вздрогнула. Каждый день эти голоса преследовали ее с утра до вечера. Иной раз даже засыпать было страшно, но отдых был необходим.