Прекрасная, как река

Подойдя ближе, я схватилась рукой за сердце – так она исхудала.

– Мама, как ты здесь оказалась?

Едва я задала этот вопрос, Этьен оглушил меня тремя словами:

– Рак поджелудочной железы.

Я рухнула в оказавшееся рядом кресло. Будь я старым телевизором, сейчас по мне пришлось бы стукнуть, чтобы я снова заработала: у меня пропали и звук, и изображение.

Мама смотрела прямо перед собой. Пациенты рядом с нами замолчали. Заметив в отдалении кофемашину, я пошарила в карманах в поисках мелочи. Добавить к стрессу кофеин – не лучшая идея, но надо было срочно на что-нибудь переключиться.

Оказалось, не мне одной пришла в голову эта мысль, и спустя несколько минут я вернулась с пустыми руками: не хотелось стоять в очереди из пятнадцати человек. Бросив взгляд на маму, я увидела что-то у нее в руке. Этьен заметил мой вопросительный взгляд.

– Она сказала, это желтый апатит.

Я погуглила название камня и прочитала вслух:

– Желтый апатит: лечит печень, поджелудочную железу и избавляет от целлюлита. Мама, у тебя и так всегда были красивые ноги.

Тебе это ни к чему.

Это неуместное замечание вызвало у Этьена истерический смех. Я смотрела на него и не могла понять: то ли он рассмеялся до слез, то ли не в силах больше сдерживаться. Мама продолжала перекатывать в ладони камень, не подавая виду, что услышала меня.

Много лет она была членом общества «Лунный круг» – их ритуалы основывались на молитвах, песнопениях и литотерапии, а главная цель состояла в избавлении от телесной боли. Все ее карманы были забиты камнями, она раскладывала их повсюду, чтобы отогнать скверну, привлечь добро и положительную энергию.

Как-то раз она даже призналась мне, что носит один камешек в бюстгальтере, «поближе к сердцу». Тогда я ответила, что большинство людей делают как раз наоборот – ходят к психотерапевту и платят баснословные деньги, чтобы тот помог избавиться от камня, лежащего на этом самом месте. Она сказала, что мне не понять.

Лия подошла в тот момент, когда медсестра назвала номер, который Этьен держал в руках.

Дальше все пошло по накатанной. Мамины документы передали в Дом «Тропинка», и на следующее утро ее приняли.

К девяти утра, обустроив маму в палате, я предложила Этьену пойти в холл для посетителей – он был на третьем этаже.

– Давно ты об этом знаешь?

– О том, что у нее рак, еще с мая. Она потому и переехала, чтобы сменить обстановку.

Я смотрела на Этьена и думала, что, если бы мы предложили этот сценарий режиссеру, он просто посмеялся бы.