Шаги за спиной

Если бы ты был смелее, мог бы сам перелезть на балкон, а потом выйти через дверь. Но теперь уже поздно. Сейчас ты его увидишь.

Валерий подошел к двери и отпер ее. В зале не было никого.

Людочка высунулась из окна по пояс и что-то говорила отцу.

Отец был на балконе. Валерий вышел в зал и направился к дверям. И тут заверещал звонок.

21

Сегодняшинй день был особенно счастливым. Не потому, что Люда сказала напоследок «Я люблю тебя», хотя могла бы и не сказать. Не потому что все, в конце концов, хорошо обошлось со странным папашей.

Не потому, что, наконец-то, он познал последнюю важную тайну, которую так долго скрывала от него жизнь – собственно, в тайне и не было ничего особенного; такое же развлечение, как и любое другое. Слишком много об этом говорят. Сексуальные меньшинства, те вообще сбрендили на этом. Большинства пока держатся. Есть вещи поинтереснее.

Одной из вещей поинтереснее было искусство. Сегодня Валерий был приглашен на концерт фортепианного авангарда.

С группой городских авангардистов он познакомился два года назад, случайно.

Группа была довольно прозрачной общностью, с тремя фанатами во главе, издавшими несколько пьесс. Было еще человек двадцать или тридцать авангардистов невидимых, размазанных по всему городу с плотностью вероятности близкой к нулю в каждой точке. Сам себя Валерий считал безусловно талантливее их всех, вместе взятых, но, так как то же самое думал о себе любой из тридцати трех, собственное мнение как-то теряло в значительности. Совсем друге дело – мнение толпы. К толпе авангардисты относились двойственно: искренне ее презирали и так же искренне, с замиранием дыхания на бледных губах, прислушивались к ее словам. Но чаще толпа молчала.

Сегодня состоится большой концерт столичного авангарда и, хотя звезд вроде Макарова или Леонтьева не ожидается, все звездочки поменьше обязательно будут.

Валерий задержался у кассы, наблюдая полное отсутствие потенциального зрителя. Стояла только Преображенская Наталья, известная ему по фотографиям.

Наталья обьясняла, что это ее концерт, ее собственное выступление сразу после антракта, она сама будет играть собственные сочинения, у нее такая работа, за это платят деньги, а несгибаемая старушка на все аргументы отвечала, что без билета никаких Преображенских она пускать не собирается. Чем меньше человечек, тем сильнее его пучит от власти.

– Ну что с ней делать? – отчаялась Преображенская. – У вас нет билетика, случайно? Я любую цену заплачу.