Доктрина спасения

Такой великолепный ритуал происходил примерно раз в декаду – большую часть времени Горбовой проводил с квалиирами мужского пола, и лишь иногда снисходил до нас. К сарре относился со снисхождением, даже с толикой уважения, однако остальных это совершенно не касалось.

Говорят, что он евнух. Не знаю, правда ли… Чака рассказывала, что приставшую к нему Заффу отделал дубиной так, словно она попала под горную лавину.

Невероятно силен и живуч. Вот только фехтовальщиком его это не делает. Я вижу движения и понимаю, что даже до последнего ученика мастера Столлруса Гробовому ой как далеко.

Правда, это никак не сглаживает силу его ударов, да и удушить голыми руками суровый распорядитель может кого угодно. Даже одной рукой.

Мне крепко досталось по спине. Вместо рукопожатия, наверно.

– Новенькая? Ну и рожа, – бросил он презрительно, пока я пыталась подняться после беспощадного удара. – Смотри не помри ненароком.

– Это кто вообще? – вполголоса шепнула я Игле.

– Горбовой, – хмуро ответила она. Да, с ней надо учиться задавать вопросы так, чтобы получать весь необходимый ответ, а не только его кусочек.

– В смысле, кто он такой и почему может вмешиваться в тренировки? – сердито уточнила я. Опять же, вполголоса.

– Он и есть – тренировки. Распорядитель квалиир. И младший распорядитель каусса.

Я махнула рукой и выяснила остальное у Чаки, гораздо позже, когда нас уже загнали в камеры. А сейчас оставалось утереть сопли и продолжить бой.

Некоторое время пронаблюдав за нами, он знаками показал что-то стражнику у стены.

С недовольной мордой тот принес курительную трубку. Горбовой задумчиво набил ее из кисета (на нем были только штаны с широким поясом, однако со специальных крючьев свисала куча различного барахла) и раскурил. Дым он выпускал красиво – кольцо, в него еще кольцо. Пафосно.

Может указывать стражникам? Неплохо, неплохо. Я думала, что квалииры – это такие специальные рабы для утех широкой публики. Вроде как поле для хольстарга в городе Эрвинд, только свободы меньше. А выходит, что старший над нами еще и имеет какие-то дополнительные вольности?

– Ушастая, – негромко бросил он.

Я вздрогнула. – Сюда иди.

Отбросив очередную обожженную палку, подошла к нему. Горбовой задумчиво осмотрел меня, велел развернуться. Я почувствовала себя животным на рынке, только вместо цены он, скорее всего, прикидывал: «Сдохнет? Или нет?».

– Спина мохнатая, – недовольно сообщил Горбовой. – Обрить, что ли?

– Вырастет, – угрюмо сообщила я.

Пробовала.