Доктрина спасения

– Да, нам как-то больше повезло, – усмехнулась Чака. Кажется, грозовые облака прошли стороной. Выражаясь не буквально, увы – спустя несколько минут солнце скрылось за пушистым хвостом серого небесного зверя, а окрестности затянуло пеленой мелкого дождя.

Когда Чакьяни улыбается, у нее заметна значительная прореха в зубах. На том же месте, где на верхней губе расплылся небольшой шрамик. Остальные все дома. Для квалииры это, вероятно, редкая удача – потерять только два зуба и обзавестись всего-то парой шрамов на лице.

С другой стороны, ее отгрызенная рука на второй чаше весов лишь подтверждает, что природа любит равновесие.

Капли стекали по черному металлу клети, облизывая насквозь проржавевшие заклепки. Если и есть что-то хорошее в таком положении, так то, что строитель не стал заморачиваться, обтягивая железом еще и верх. У нас есть крыша из толстых, крепких досок, стянутых темными полосами – кажется, бывшая дверь или что-то в этом роде. Сквозь едва заметные щели капает вода, но здесь, внутри, почти сухо.

Только ветер иногда заносит пелену мелких капель, бросая ее сквозь решетку.

До места мы добрались часов за восемь. Уже и дождь утих, но все ехали да ехали, трясясь в мелких колдобинах, пока дорога не пошла вверх, плавно огибая очередной холм. Она привела к небольшой, явно сделанной руками рабов площадке, на которой едва могла развернуться телега с запряженной лошадью, а справа виднелся черный зев шахты.

Мы переглянулись. Шахта – это инструменты, инструменты – это оружие.

Однако, после того как Ном открыл клетку и выпустил почти сухих квалиир наружу, истина нас немного обескуражила.

– Только демонам известно, что там творится, – сказал он, указывая на вход, пока трое конвойных, ежесекундно поминая нечистые силы, пытались растянуть изрядно намокший тент. Оставшиеся держали нас под прицелом арбалетов. – За одну ночь хорошее месторождение руды затянуло какими-то колючими корнями. И слишком подвижными, чтоб их. Несколько человек из стражи попытались очистить шахту, но одного измочалило так, что мать родная не узнает, а остальные еще долго не смогут нести службу.

– И ты думаешь, что мы туда пойдем? Ном, да ты последние мозги пропил! – вскинулась Чака.

– Тише, тише, – добродушно сказал саррус, указывая ей в горло концом меча. – Ты еще не знаешь главного – оружия вам давать никто не собирается.

Я задумалась. Смахивает на изощренный способ самоубийства.