Гордость и преступление

Поспешно подойдя, она постучала его по спине и произнесла:

– Выбросите эту тлеющую отраву! Она вас убьет!

– А? Что? – произнес бородач Питер, и Вика, энергично взяв у него только что начатую сигарету, бросила ее на асфальт и раздавила кроссовкой (да, в самый крутой лондонский ночной клуб, на девичник будущей виконтессы Грейсток, она отправилась в кроссовках – правда, не тех, в которых совершала утренний моцион по Гайд-парку, а в других).

– Это яд! – заявила она и произнесла мягче: – Извините, вы, конечно, сами вправе решать, курить вам или нет, травить вам свой организм или нет, зарабатывать вам рак или нет.

Но я, некурящая, но вынужденная против своей воли везде, где только ни придется, вдыхать эту мерзость, не хочу, чтобы за меня решали, травить ли мне мой организм и зарабатывать ли мне рак…

А потом, вдруг поняв, что только что отчитала совершенно незнакомого ей человека, да к тому же вырвала у него из рук сигарету, которую он курил, примирительно произнесла:

– Жаль, что каждый раз, когда мы с вами… сталкиваемся, вам приходится страдать.

Она кивнула на заклеенную пластырем руку Питера.

Тот, расхохотавшись, заявил:

– Вы прямо как моя бабуля! От нее тоже приходилось прятаться, потому что она терпеть не может курильщиков. И дедуле от нее доставалось…

– Прекрасно понимаю вашу бабулю, – согласилась Вика. – А у вас, если я правильно понимаю, были с ней хорошие отношения. Могу ли я спросить, жива ли она?

Вика быстро сосчитала: если Питеру, по ее оценке, от двадцати семи до тридцати пяти (возраст мужчин с бородой так сложно определить точно), то его родителям, вероятно, от шестидесяти до, не исключено, семидесяти, а бабуле может быть и за девяносто, по крайней мере, точно с гаком за восемьдесят.

И снова знакомое ей уже из Гайд-парка недоверчивое выражение лица и сузившиеся серые глаза:

– О да, бабуля в отличной форме, хотя уже не первой молодости. Однако что вы тут делаете?

Он явно хотел сменить тему, и это было на руку Вике.

– Отмечаю девичник подруги, которая выходит завтра замуж за виконта…

Она не назвала фамилию, хотя была уверена, что в аристократических кругах все обо всем знают.

Или нет? Собственно, что она знала об аристократических кругах?

Ровным счетом ничего.

– А вы? – продолжила она, переходя в наступление. – Вы здесь с… принцем?

Питер, склонив голову, продолжал пристально на нее смотреть.

– Дело в том, что я вас видела. Случайно, хотя в это сложно поверить.