Гордость и преступление

Чувствуя себя душой, сумевшей вырваться из ада и снова попасть на Землю, Вика полной грудью вдохнула и вдруг ощутила, что ее душат слезы.

Хорошо, что на задворках клуба никого не было, даже отогнанный владельцем фургон с журналистами исчез.

Она была совершенно одна, здесь, на задворках ада и рая, где-то в промежуточном мире, тридцатичетырехлетняя идиотка, без семьи, без детей, зато с пятью компьютерными фирмами, хоть и мелкими, вдруг отчего-то на полном серьезе решившая, что втюрилась в неизвестного бородача-аристократа во время утренней пробежки в Гайд-парке.

Что за феерическая дура!

Усилием воли заставив себя перестать всхлипывать, Вика приняла решение: немедленно в отель, десятиминутный контрастный душ, таблетка аспирина – и баюшки. Завтра ведь подруга выходит замуж, становится виконтессой, и…

И что?

Зарыдав на этот раз во весь голос, Вика прижалась к кирпичной стене. И чего она плачет? Ведь не только из-за того, что влюбилась в человека, с которым говорила от силы семь минут.

Может, и всего пять.

Или даже четыре.

И не говорила даже, а перебросилась парой банальных, ничего не значащих фраз.

Ничего не значащих?

А кто сказал, что для того, чтобы в кого-то влюбиться, надо вести пространные беседы о монадологии Лейбница, альтернативной теории Большого взрыва и хронологических несостыковках ордовикско-силурийского вымирания?

Кто сказал, что надо вообще что-то произносить? Или, быть может, достаточно обменяться парой банальностей и…

Вика, всхлипнув, жадно вдохнула и ощутила столь ненавистное ей никотиновое амбре, шедшее из-за угла.

Закашлявшись, она завернула за этот угол, желая сорвать на первом попавшемся курильщике-бедолаге всю свою злость, и замерла, увидев, что с сигаретой в руке около еще одного входа, видимо, того самого, для пожарной эвакуации, о котором вел речь владелец клуба, нахально облапывая ее, у стены, упершись в нее одной ногой и пуская в небо струю дыма, стоит он.

Питер из Гайд-парка.

Первым желанием Вики было нырнуть обратно, однако она, ошарашенная неожиданной материализацией прямо перед ней объекта ее мыслей и чаяний, застыла, словно изваяние.

А Питер, увидев ее и однозначно узнав, поперхнулся сигаретным дымом и принялся громко кашлять. Бросить его в таком положении Вика, конечно же, никак не могла.