Остров вчерашнего дня

Наблюдая за тем, как веселый доктор-убийца, хохоча и хохмя, болтает с ископаемыми, Нина подумала, что такой не даст судье провести себя на мякине.

Если, конечно, этот доктор Роджерс был, как и доктор Робертс из романа, убийцей. Но Нина не сомневалась, что это так и что на его совести, в отличие от «Десяти негритят», не только убитая во время операции женщина, которую он, точнее, доктор Армстронг, проводил в пьяном виде, но и целая вереница жертв, выбранных целенаправленно и методично.

И вообще, если Робертс тут Роджерс, то какая же фамилия у четы слуг в особняке на острове – ведь те в романе Агаты звались именно что Роджерсами! Примерно как мистер Брент и мисс Блор.

Может, тогда Робертс? Путаница на букву «р».

Подошедший к ней Брент тихо произнес:

– А вот и докторишка пожаловал, причем на такой крутой «тачке», что закачаешься! И почему я не стал эскулапом и не гребу деньги лопатой, как этот шарлатан?

Ответ дал Ломбард, явно подслушавший его реплику:

– Потому что, несмотря на свою явно скользкую сущность, доктор далеко не идиот, не так ли?

Пока Блор, точнее, конечно же, Брент тужился, соображая, что синеглазый нахал только что элегантно оскорбил его, Нина продолжала раздумывать.

А что если убийца – доктор Роджерс, который, как она сама убедилась, выглянув в окно «Семи рысаков», был обладателем роскошного красного гоночного автомобиля?

Деньги у него водились, и немалые, так что, кто знает, может, его слова об отправленных на тот свет пациентах были вовсе и не шуточками – в особенности если эти пациенты завещали ему крупные суммы.

– Как его зовут? Роджерс? – переспросил Ломбард, а Брент, явно трусивший перед синеглазым нахалом, поддакнул:

– Ну да, мистер клистерная трубка с Харли-стрит, у него там шикарный офис. Я сам его не знаю, но наслышан. Любимец богатых вдов и юных наследниц.

Нина вспомнила, что нечто подобное, весьма, надо сказать, дискриминирующее, в адрес валлийцев в романе Агаты Кристи говорила писательница Ариадна Оливер, вместе с Эркюлем Пуаро расследовавшая это дело (в ее мире, а в этом – данный роман, пусть и с другими именами, но такой же канвой, и написавшая).