Шпионка, пришедшая с севера

Так в чем же дело?

– Мисс Полесская, вы узнаете свои вещи? – раздался чей-то голос. Перед Таней стояли ее чемоданы и сумка.

– Да, – ответила Таня.

– Прекрасно. – Маргарет Доусон, стряхнув пепел на пол, раздавила сигарету в пепельнице. – Тогда скажите: все ли вещи, которые находятся внутри данных чемоданов и сумки, принадлежат вам?

– Да, – ответила Таня.

К чему она клонит? Ее, дочь советского посла, собираются обвинить в контрабанде? Но разве несколько открыток с видами Бертрана или плакат, на котором изображен правящий великий князь Клод-Ноэль в окружении членов семьи, попадает под эту категорию?

– Великолепно, – сказал агент ФБР.

Только сейчас Таня заметила, что один из мужчин, примостившийся в самом углу комнаты, стенографирует каждое слово. Это что, допрос? Тане вдруг стало дурно.

– Нельзя ли открыть окно? – спросила она.

Маргарет Доусон участливо улыбнулась и включила кондиционер.

– К сожалению, должностные инструкции запрещают нам открывать окна, – сказала она.

Струи холодного воздуха окатили Таню. Мурашки пробежали по спине. Все-таки в чем дело?

– Если все вещи, которые содержатся в двух чемоданах и сумке, согласно вашим словам, являются вашей собственностью, то вы несете полную ответственность за них, – сказала Маргарет Доусон. – Начинайте, – бросила она короткую реплику по-английски двум облаченным в форму пограничников подтянутым мужчинам.

Таня беспомощно наблюдала, как они вскрыли ее чемоданы, выпотрошили все содержимое на пол.

– Что вы делаете! – вырвалось у нее, когда Маргарет Доусон, держа в одной руке сигарету, полезла в небольшую сумочку, где хранились туалетные принадлежности.

– Мисс Полесская, у вас была возможность сделать чистосердечное признание, вы его упустили. – На ее плечо легла тяжелая рука одного из агентов ФБР. Хватка у него была железная.

Маргарет Доусон явно знала, что искать. Она ловким движением выудила расческу – темно-зеленого цвета, с массивной деревянной ручкой.

– Это ваша? – спросила она и, не дожидаясь ответа, положила расческу на стол. Присутствующие уставились на обыкновенную расческу, как на редкостный бриллиант.

– Ну не ваша же, – сказала Таня.

Происходящий фарс начал ее раздражать. Уже полчаса она находится в этой комнате, насквозь пропахшей табачным дымом, ей задают идиотские вопросы, выворачивают ее багаж, унижают.