Святой нимб и терновый венец

Мне ли не знать, что прибыль с продажи кофе оседает в карманах перекупщиков и у крупных транснациональных пищевых компаний, которые используют бедняков, как рабов, ради того, чтобы доставить в богатые страны Европы, Северной Америки и Ближнего Востока тонны кофейных зерен. Рабочие собирают их, чтобы как-то прокормить семьи, а мы, поощряя столь несправедливую систему, предаемся греховному чревоугодию.

Я поставил чашку на поднос и поклялся, что больше никогда не прикоснусь к кофе. Впрочем, силы воли у меня нет, и через минуту я снова схватил чашку и отпил чудесного напитка.

Антонио, превратно истолковав мой жест (он ведь и понятия не имел о мучительной борьбе, имевшей место в моей душе), вдруг явно испуганно спросил:

– Ты уже обо всем знаешь?

Я решил не сообщать Антонио, что мне ничего не известно, и ответил уклончиво:

– Как тебе известно, брат, слухами земля полнится!

Антонио потер белые ладони друг о друга и воскликнул:

– Ты должен разобраться во всей этой криминальной истории!

– Расскажи мне все более подробно, – попросил я, чувствуя, что у меня просыпается интерес.

– Еще бы, мне ли не быть в курсе! – фыркнул Антонио и, прошествовав к столу, опустился в большое вращающееся кресло, над которым висели распятие и фотопортрет папы. Повернувшись, указал на изображение покойного Адриана и добавил: – И не сомневаюсь, что она каким-то непостижимым образом связана со смертью святого отца.

Смерть Адриана Седьмого повергла меня в шок, как, впрочем, и всех других верных католиков. В особенности меня заинтересовало то, что папа в день кончины пришел в себя после многомесячной комы.

– Мне известно, Фелиппе, чем ты занимаешься, прикрываясь своими постоянными миссионерскими поездками! – вдруг заявил Антонио.

Я поперхнулся кофе и, едва не выпустив из пальцев чашку, закашлялся. Антонио, подбежав ко мне, энергично застучал по спине ладонью.

– Ты спас мне жизнь!

– О, не стоит благодарности! – усмехнулся Антонио. – Но взамен я попрошу сущую безделицу – спасти мою жизнь.

Я решительно ничего не понимал. Антонио, пройдясь по кабинету, остановился около одного из окон и сказал:

– По официальной версии, Фелиппе, ты занимаешься миссионерской работой, что соответствует действительности лишь отчасти.