Тринадцатая Ева

Он осторожно раскрыл пакет, запустил в него руку и извлек что-то эфемерное, кружевное.

Доктор Чегодаев покраснел. Еще бы, ведь это было дамское исподнее. Как на грех, Марина наверняка видела, как он вынимал это из пакета.

– Гм, заберите это! – произнес он, возвращаясь в приемную и водружая пакет на стойку, за которой сидела Марина Аристарховна. – И кстати, можно ли определить, где это было приобретено?

Марина оказалась сноровистей его и вытряхнула содержимое себе на стол.

– Ага, вот и чек! Ничего себе! Она белья себе на такую сумму накупила, которую я и за год не получаю! А тут ведь всего пара трусиков и бюстгальтер…

Доктор старался не коситься на чужое белье.

– «Пелегрина». Смотрите, тут и на пакете то же написано. Куплено, судя по чеку, за полчаса до того, как ей было у вас назначено.

– «Пелегрина»? – наморщил лоб Дмитрий Иннокентьевич. – Никогда не слышал!

– Еще бы, это ведь самый крутой бутик женского белья в столице! – заявила с явной завистью в голосе Марина Аристарховна.

Доктор встрепенулся и уставился на Марину Аристарховну. Она была самым настоящим сокровищем!

– А ваша двоюродная сестра… – начал он и запнулся. А затем продолжил: – А не может ли ваша двоюродная сестра помочь установить личность нашей пациентки?

Марина осторожно запихнула нижнее белье в пакет и произнесла:

– Не знаю, поговорю с ней.

Доктор, уходя к себе в кабинет, произнес:

– Она не объявится!

Да, Ева не объявится. Потому что решила не втягивать его в историю. Только ведь она уже его втянула! Он же не мог бросить ее одну! А Еве требовалась помощь.

Доктор Чегодаев отлично понимал, что если пациент не хотел продолжения терапии, то ничего поделать было нельзя. Можно, конечно, попытаться переубедить его, но для этого нужно иметь возможность поговорить с пациентом.

Такой возможности у него не было. И Ева ясно дала понять, что искать ее не требуется.

Однако ее записку можно трактовать и как крик о помощи. И она впервые упомянуло того, кого она боялась. Своего мужа. Видимо, это тот человек, которому она во сне перерезала горло.

А что, если…

Доктор прижал шарф к лицу, а потом быстро засунул его в ящик стола. Будь на месте Евы жена пупсика, он бы, конечно, и пальцем не пошевелил.